Я очень надеюсь, что ты поймешь мое послание и отзовешься. По почте (хоть электронной, хоть обычной) я тебе написать не могу, потому что не знаю, куда писать, и телефона не знаю, и адреса — ты слишком хорошо спрятался. Но мне нужна твоя помощь, нужна так сильно, что я несколько недель ломал голову, как выйти на связь с человеком, который не хочет, чтобы его беспокоили, и к тому же чертовски хорошо умеет прятаться. И, представляешь, я нашел способ!
Добавить в моё избранное
39 мин, 17 сек 6035
Дальше высятся деревья, и — темень.
Освещенная аллея ведет к проспекту Гумилева, а школа расположена правее. Обычно я срезáл путь и шел по тропинке через парк. Сейчас там темно, как в могиле.
Возле тропинки я остановился, задумался. Идти по тропинке — быстрее доберешься до школы, да только страшновато. Бандитов, наркоманов и отморозков тут не бывает, я уже говорил, но всё равно страшновато… Пока думал, послышались шаги за спиной. Меня аж подбросило.
Оглянулся — тетка-бомжиха, худая, вонючая, морда отекшая. Бормочет что-то. Я прислушался:
— Они тебе не друзья, они тебе не друзья… Сама с собой она, что ли, разговаривает? Клянчить денег у меня не собирается, вроде. Когда она рассмеялась хриплым старушечьим смехом, продемонстрировав пять желтых зубов на весь рот, я решил, что крыша у нее уехала в неизвестном направлении уже давным-давно. Ну и пошел себе потихоньку.
Бомжиха преследовать не стала. Когда я прошел метров двадцать по тропинке и оглянулся, ее уже и след простыл.
Пока шел по тропинке почти в полной темноте, страху натерпелся — не описать словами! Вроде тихо и никого нет, но не покидает ощущение, что за мной следят. На полпути (я это знаю, потому что постоянно хожу по этой дороге) справа от тропинки, если идти в школу, торчит из земли древнее кирпичное сооружение, вроде как вентиляционная отдушина от заброшенного бомбоубежища; сверху накрыта шифером, заросшим зеленью мха. Сбоку оконце, раньше там была решетка, потом ее кто-то выломал. Внутри что-то типа колодца неизвестной глубины, построили еще до моего рождения и до перестройки. Пока проходил мимо этой фигни, так и ждал, что из оконца высунется скрюченная рука и схватит меня за шиворот.
Но никто не схватил, понятное дело.
Короче, дошел я до школы целый и невредимый, хоть и слегка вспотевший от страха. Школа вся светиться, за окнами на первом этаже виден освещенный электричеством холл — пустой и покинутый. Вахтера нигде не видать.
Я вошел — двери не заперты. Наверное, сторож вышел побухать с дружками-кочегарами. Сторож у нас мужик несерьезный, но блатной: брат жены директора. Я быстренько проскочил на второй этаж и — к кабинету химии. Хотелось поскорей найти пенал и вернуться домой. Как-то не по себе мне было этим вечером, даже Илья не казался мне больше таким уж грозным.
Подхожу к дверям, слышу — самое что ни на есть сексуальные охи-вздохи. Стонет баба, определенно, что-то ритмично поскрипывает, мужской голос кряхтит. Звуки совсем как в порнушке. У меня даже в ушах заложило от гремучей смеси восторга и страха. Кто же там веселиться? Кто-то из старшеклассников?
Я осторожно подглядел в щелку. Обзор был премерзостный: ни черта ни видно, только парты и вытяжной шкаф. В кабинете свет выключен, освещение идет из лаборатории.
— Эй, ты чего здесь потерял?
Я подскочил до потолка. Блатной сторож подкрался, как привидение, стоит у поворота на лестницу, глазами вращает. Я забормотал, что ничего не потерял. В смысле, да, потерял. Пенал.
Сторож поинтересовался, почему я без разрешения зашел в школу. Я ответил, что в холле никого не было, а двери нараспашку. Сторож слегка смутился, тихо икнул и велел быстрей забирать свой гребанный пенал и сваливать.
В кабинете во время нашего разговора затихли, торопливо зашуршали. И выходят оттуда — я обомлел от удивления — завуч Петр Андреевич (старпер лет пятидесяти) и молодушка — химичка Маргарита Степановна.
Завуч сразу на нас со сторожем напустился. Решил, видимо, что лучшая защита — нападение. Мол, чего это мы мешаем работать. Скоро, понимаешь, проверка приедет, и им с Маргаритой Степановной надо… В общем, дальше он погнал полную ересь, а у самого глазки так и бегают. Оба любовничка буравят нас со сторожем взглядами и думают, сколько нам удалось подсмотреть, да подслушать.
Сторож от неожиданной выволочки вроде бы смутился. Собственно, ему плевать было, что в кабинете химии занимаются вовсе не химией, а, скорее, биологией, лишь бы выпивать не мешали. Смутился, забормотал что-то и ушел в холл. Завуч вслед за ним ушел, попутно кивнув училке. Я нашел пенал и собрался было свалить по-тихому, но Маргарита Степановна ухватила меня за плечо.
— Вот что, Смолич, — шипит мне в ухо, а от самой духами прет, аж глаза слезятся, — вздумаешь кому-то рассказать про то, что видел, я тебе устрою большие проблемы… Понял? У тебя по химии и без того проблемы, так ты у меня и ЕГЭ не сдашь, понял?
Будь я похрабрее, я бы понял, что это она ерунду несла, хваталась за соломинку. Ну и испортила бы она мне оценки, ну и что? Я бы ей испортил всю карьеру. Егор на моем месте с этой ситуации поживился бы, это я точно знаю. А то бы и сам потрахался с химичкой… Но это до меня уже позже дошло. А в тот момент я перепугался.
И, как ни странно, из-за этого страха взял и брякнул:
— Не угрожайте мне, Маргарита Степановна…
Освещенная аллея ведет к проспекту Гумилева, а школа расположена правее. Обычно я срезáл путь и шел по тропинке через парк. Сейчас там темно, как в могиле.
Возле тропинки я остановился, задумался. Идти по тропинке — быстрее доберешься до школы, да только страшновато. Бандитов, наркоманов и отморозков тут не бывает, я уже говорил, но всё равно страшновато… Пока думал, послышались шаги за спиной. Меня аж подбросило.
Оглянулся — тетка-бомжиха, худая, вонючая, морда отекшая. Бормочет что-то. Я прислушался:
— Они тебе не друзья, они тебе не друзья… Сама с собой она, что ли, разговаривает? Клянчить денег у меня не собирается, вроде. Когда она рассмеялась хриплым старушечьим смехом, продемонстрировав пять желтых зубов на весь рот, я решил, что крыша у нее уехала в неизвестном направлении уже давным-давно. Ну и пошел себе потихоньку.
Бомжиха преследовать не стала. Когда я прошел метров двадцать по тропинке и оглянулся, ее уже и след простыл.
Пока шел по тропинке почти в полной темноте, страху натерпелся — не описать словами! Вроде тихо и никого нет, но не покидает ощущение, что за мной следят. На полпути (я это знаю, потому что постоянно хожу по этой дороге) справа от тропинки, если идти в школу, торчит из земли древнее кирпичное сооружение, вроде как вентиляционная отдушина от заброшенного бомбоубежища; сверху накрыта шифером, заросшим зеленью мха. Сбоку оконце, раньше там была решетка, потом ее кто-то выломал. Внутри что-то типа колодца неизвестной глубины, построили еще до моего рождения и до перестройки. Пока проходил мимо этой фигни, так и ждал, что из оконца высунется скрюченная рука и схватит меня за шиворот.
Но никто не схватил, понятное дело.
Короче, дошел я до школы целый и невредимый, хоть и слегка вспотевший от страха. Школа вся светиться, за окнами на первом этаже виден освещенный электричеством холл — пустой и покинутый. Вахтера нигде не видать.
Я вошел — двери не заперты. Наверное, сторож вышел побухать с дружками-кочегарами. Сторож у нас мужик несерьезный, но блатной: брат жены директора. Я быстренько проскочил на второй этаж и — к кабинету химии. Хотелось поскорей найти пенал и вернуться домой. Как-то не по себе мне было этим вечером, даже Илья не казался мне больше таким уж грозным.
Подхожу к дверям, слышу — самое что ни на есть сексуальные охи-вздохи. Стонет баба, определенно, что-то ритмично поскрипывает, мужской голос кряхтит. Звуки совсем как в порнушке. У меня даже в ушах заложило от гремучей смеси восторга и страха. Кто же там веселиться? Кто-то из старшеклассников?
Я осторожно подглядел в щелку. Обзор был премерзостный: ни черта ни видно, только парты и вытяжной шкаф. В кабинете свет выключен, освещение идет из лаборатории.
— Эй, ты чего здесь потерял?
Я подскочил до потолка. Блатной сторож подкрался, как привидение, стоит у поворота на лестницу, глазами вращает. Я забормотал, что ничего не потерял. В смысле, да, потерял. Пенал.
Сторож поинтересовался, почему я без разрешения зашел в школу. Я ответил, что в холле никого не было, а двери нараспашку. Сторож слегка смутился, тихо икнул и велел быстрей забирать свой гребанный пенал и сваливать.
В кабинете во время нашего разговора затихли, торопливо зашуршали. И выходят оттуда — я обомлел от удивления — завуч Петр Андреевич (старпер лет пятидесяти) и молодушка — химичка Маргарита Степановна.
Завуч сразу на нас со сторожем напустился. Решил, видимо, что лучшая защита — нападение. Мол, чего это мы мешаем работать. Скоро, понимаешь, проверка приедет, и им с Маргаритой Степановной надо… В общем, дальше он погнал полную ересь, а у самого глазки так и бегают. Оба любовничка буравят нас со сторожем взглядами и думают, сколько нам удалось подсмотреть, да подслушать.
Сторож от неожиданной выволочки вроде бы смутился. Собственно, ему плевать было, что в кабинете химии занимаются вовсе не химией, а, скорее, биологией, лишь бы выпивать не мешали. Смутился, забормотал что-то и ушел в холл. Завуч вслед за ним ушел, попутно кивнув училке. Я нашел пенал и собрался было свалить по-тихому, но Маргарита Степановна ухватила меня за плечо.
— Вот что, Смолич, — шипит мне в ухо, а от самой духами прет, аж глаза слезятся, — вздумаешь кому-то рассказать про то, что видел, я тебе устрою большие проблемы… Понял? У тебя по химии и без того проблемы, так ты у меня и ЕГЭ не сдашь, понял?
Будь я похрабрее, я бы понял, что это она ерунду несла, хваталась за соломинку. Ну и испортила бы она мне оценки, ну и что? Я бы ей испортил всю карьеру. Егор на моем месте с этой ситуации поживился бы, это я точно знаю. А то бы и сам потрахался с химичкой… Но это до меня уже позже дошло. А в тот момент я перепугался.
И, как ни странно, из-за этого страха взял и брякнул:
— Не угрожайте мне, Маргарита Степановна…
Страница 3 из 11
