Я очень надеюсь, что ты поймешь мое послание и отзовешься. По почте (хоть электронной, хоть обычной) я тебе написать не могу, потому что не знаю, куда писать, и телефона не знаю, и адреса — ты слишком хорошо спрятался. Но мне нужна твоя помощь, нужна так сильно, что я несколько недель ломал голову, как выйти на связь с человеком, который не хочет, чтобы его беспокоили, и к тому же чертовски хорошо умеет прятаться. И, представляешь, я нашел способ!
Добавить в моё избранное
39 мин, 17 сек 6040
У химички рожа вытянулась.
— Ах ты! А ну-ка быстро взял свой пенал и брысь отсюда!
Я и ушел. До дома дошел без приключений. Теперь у меня, кроме Егора и Ильи, появился еще один враг. Наверное, у меня талант обзаводиться врагами… Четверг, 9 апреля.
Вчера было затишье. Я прямо не знал, что и думать. И Илья не приставал, и Егор отстал, и химичка делала вид, будто меня не существует. Кайфовый день был.
Зато сегодня все эти подонки отыгрались по полной.
Утром я уронил и разбил кружку за завтраком, и Илья разорался на весь колхоз. Грозил выгнать меня из дома — из-за кружки. И как мать не понимает, что он — самый настоящий псих? Таким, как он место в дурке. Или в колонии. Когда он начинает злиться, то накручивает сам себя, а потом уже не может остановиться.
Я молча сидел, потому что если уйти, то будет еще хуже. Надо непременно дослушать арию Ильи Суханова. Голова разболелась. Из-за этого был рассеян и нечаянно наступил на ногу (это ж надо, чтоб так не везло!) Егору. Егор за это выкинул мой рюкзак в окно, с третьего этажа. Все учебники и канцелярия вывалились.
На урок я опоздал. На какой урок, спрашивается? Правильно, на химию. Маргарита не ругалась, только холодно велела садиться. Я сел возле Норы и начал вынимать учебник и тетрадь из грязного рюкзака (он упал в лужу).
И тут Нора мне и говорит шепотом:
— У тебя много проблем, потому что у тебя нет друзей.
Я зыркнул на нее. Будто я и сам не знаю, что у меня нет друзей! Обязательно напоминать надо?
— Тебе нужны друзья, которые всегда помогут, — продолжает это чудо в перьях.
— Друзья, которых боялись бы все они.
И показывает на Егора с дружками.
Я даже отвечать не стал. А Гараева не отстает:
— Я тебя могу познакомить кое с кем.
— С кем? — спрашиваю.
— С друзьями, которые всегда помогут, — отвечает Нора, а глаза у самой широко открытые — и сумасшедшие.
Я хотел ее спросить, что ж эти друзья не купят ей новый свитер, но вмешалась Марго. На весь класс осведомилась, нужно ли ей помолчать, пока мы не договорим. И вообще Смолич распоясался: на уроки опаздывает, потом еще и болтает без умолку. Егор с дружками захихикали.
Сволочи все.
Пятница, 10 апреля.
Всегда может быть хуже.
Сижу сейчас в комнате. Тело болит, ухо опухло до ужаса, запястье перебинтовал сам как попало. От помощи матери отказался. Надо было помогать, когда Илья меня избивал.
Эта сука химичка позвонила Илье и нажаловалась на меня. Типа, на уроки опаздываю, учителя не слушаю, веду себя дерзко и вызывающе. И еще лжец. Да-да, патологический лжец. Я так понял, она своими куриными, но подлыми мозгами рассудила, что если создать мне репутацию вруна, то и насчет нее с завучем мне никто не поверит. Боже, какая дурь!
Илье этого хватило. Схватил ремень и гонял меня по всей квартире. Один раз ударил кулаком под дых; я думал, задохнусь от боли. Была картина Репина: впереди я бегу и ору, огибая диван и кресла, за мной бежит Илья и орет, за ним мать и тоже орет. Хоть бы кто-нибудь из соседей ментов вызвал, что ли! Нет, сидят и делают вид, будто оглохли.
Под конец я упал, разбив попутно вазу, и порезал руку об осколки.
При виде крови Илья слегка пришел в себя.
Я забаррикадировался в комнате.
Не знаю, что и делать. Из дома уйти к херам? А куда идти-то? У отца есть сестра — старая дева. Тетя Инна. Живет в Старом Осколе. Может, туда дернуть?
А деньги?
Стащить у Ильи, конечно.
Мне представилось, какой шум поднимет Илья, когда обнаружит, что я его обворовал… Да он меня из под земли достанет, чтобы самолично снять кожу.
Ну, ничего, еще раз такое случиться, я сбегу. Тетя меня примет. Может, в суд подам на Илью за домашнее насилие. Хотя какой, на фиг, суд, у Ильи и судья, и прокурор — друзья. Вместе в баню ходят по воскресеньям.
Кстати, о друзьях… … Только что позвонил Гараевой. Спросил о друзьях, про которых она мне втирала. Она, конечно, того, но чем черт не шутит… Меня скоро совсем убьют, надо что-то делать.
Сейчас уже поздновато, и Нора сказала, что завтра мы можем встретиться в парке. Часиков в одиннадцать утра. Она тоже живет неподалеку. Тогда, мол, и обговорим насчет друзей.
… Да ну на хер, какие у Норы могут быть друзья? Такие же блаженные, как она? Не пойду завтра никуда. Провались оно всё пропадом.
Суббота, 11 апреля.
Пошел, конечно. Думал-думал, а потом решил, что если не пойду, будет еще хуже, изведусь совсем.
Сегодня суббота, мать на работе, Илья тоже, так что никто мне не помешал.
Идиотизм, конечно, полный — верить этой чокнутой Норе. Я как ее увидел на скамейке, кормящей голубей (и разговаривающей с ними), сразу понял, что приперся напрасно. Никого рядом с ней не было, если не считать этих крылатых засранцев.
— Ах ты! А ну-ка быстро взял свой пенал и брысь отсюда!
Я и ушел. До дома дошел без приключений. Теперь у меня, кроме Егора и Ильи, появился еще один враг. Наверное, у меня талант обзаводиться врагами… Четверг, 9 апреля.
Вчера было затишье. Я прямо не знал, что и думать. И Илья не приставал, и Егор отстал, и химичка делала вид, будто меня не существует. Кайфовый день был.
Зато сегодня все эти подонки отыгрались по полной.
Утром я уронил и разбил кружку за завтраком, и Илья разорался на весь колхоз. Грозил выгнать меня из дома — из-за кружки. И как мать не понимает, что он — самый настоящий псих? Таким, как он место в дурке. Или в колонии. Когда он начинает злиться, то накручивает сам себя, а потом уже не может остановиться.
Я молча сидел, потому что если уйти, то будет еще хуже. Надо непременно дослушать арию Ильи Суханова. Голова разболелась. Из-за этого был рассеян и нечаянно наступил на ногу (это ж надо, чтоб так не везло!) Егору. Егор за это выкинул мой рюкзак в окно, с третьего этажа. Все учебники и канцелярия вывалились.
На урок я опоздал. На какой урок, спрашивается? Правильно, на химию. Маргарита не ругалась, только холодно велела садиться. Я сел возле Норы и начал вынимать учебник и тетрадь из грязного рюкзака (он упал в лужу).
И тут Нора мне и говорит шепотом:
— У тебя много проблем, потому что у тебя нет друзей.
Я зыркнул на нее. Будто я и сам не знаю, что у меня нет друзей! Обязательно напоминать надо?
— Тебе нужны друзья, которые всегда помогут, — продолжает это чудо в перьях.
— Друзья, которых боялись бы все они.
И показывает на Егора с дружками.
Я даже отвечать не стал. А Гараева не отстает:
— Я тебя могу познакомить кое с кем.
— С кем? — спрашиваю.
— С друзьями, которые всегда помогут, — отвечает Нора, а глаза у самой широко открытые — и сумасшедшие.
Я хотел ее спросить, что ж эти друзья не купят ей новый свитер, но вмешалась Марго. На весь класс осведомилась, нужно ли ей помолчать, пока мы не договорим. И вообще Смолич распоясался: на уроки опаздывает, потом еще и болтает без умолку. Егор с дружками захихикали.
Сволочи все.
Пятница, 10 апреля.
Всегда может быть хуже.
Сижу сейчас в комнате. Тело болит, ухо опухло до ужаса, запястье перебинтовал сам как попало. От помощи матери отказался. Надо было помогать, когда Илья меня избивал.
Эта сука химичка позвонила Илье и нажаловалась на меня. Типа, на уроки опаздываю, учителя не слушаю, веду себя дерзко и вызывающе. И еще лжец. Да-да, патологический лжец. Я так понял, она своими куриными, но подлыми мозгами рассудила, что если создать мне репутацию вруна, то и насчет нее с завучем мне никто не поверит. Боже, какая дурь!
Илье этого хватило. Схватил ремень и гонял меня по всей квартире. Один раз ударил кулаком под дых; я думал, задохнусь от боли. Была картина Репина: впереди я бегу и ору, огибая диван и кресла, за мной бежит Илья и орет, за ним мать и тоже орет. Хоть бы кто-нибудь из соседей ментов вызвал, что ли! Нет, сидят и делают вид, будто оглохли.
Под конец я упал, разбив попутно вазу, и порезал руку об осколки.
При виде крови Илья слегка пришел в себя.
Я забаррикадировался в комнате.
Не знаю, что и делать. Из дома уйти к херам? А куда идти-то? У отца есть сестра — старая дева. Тетя Инна. Живет в Старом Осколе. Может, туда дернуть?
А деньги?
Стащить у Ильи, конечно.
Мне представилось, какой шум поднимет Илья, когда обнаружит, что я его обворовал… Да он меня из под земли достанет, чтобы самолично снять кожу.
Ну, ничего, еще раз такое случиться, я сбегу. Тетя меня примет. Может, в суд подам на Илью за домашнее насилие. Хотя какой, на фиг, суд, у Ильи и судья, и прокурор — друзья. Вместе в баню ходят по воскресеньям.
Кстати, о друзьях… … Только что позвонил Гараевой. Спросил о друзьях, про которых она мне втирала. Она, конечно, того, но чем черт не шутит… Меня скоро совсем убьют, надо что-то делать.
Сейчас уже поздновато, и Нора сказала, что завтра мы можем встретиться в парке. Часиков в одиннадцать утра. Она тоже живет неподалеку. Тогда, мол, и обговорим насчет друзей.
… Да ну на хер, какие у Норы могут быть друзья? Такие же блаженные, как она? Не пойду завтра никуда. Провались оно всё пропадом.
Суббота, 11 апреля.
Пошел, конечно. Думал-думал, а потом решил, что если не пойду, будет еще хуже, изведусь совсем.
Сегодня суббота, мать на работе, Илья тоже, так что никто мне не помешал.
Идиотизм, конечно, полный — верить этой чокнутой Норе. Я как ее увидел на скамейке, кормящей голубей (и разговаривающей с ними), сразу понял, что приперся напрасно. Никого рядом с ней не было, если не считать этих крылатых засранцев.
Страница 4 из 11
