Друзья всегда помогут

— Привет, — буркнул я, подходя к ней.

— Здравствуй! — пропела Нора.

— Садись.

Я и сел. А сам думаю: как бы уйти поскорее.

— Думаешь, я чокнутая, да? — говорит Нора, а сама по-прежнему кормит голубей. Без претензий говорит, спокойно так. Голос у нее мягкий, нежный, немножко в нос отдает, будто у нее недавно был насморк.

Я хотел сказать честно — типа да, думаю, что ты чокнутая. Но не сказал, само собой. А она продолжает:

— Хотя не думаю, чтобы у тебя был выбор, да? Тебе остается только мне поверить. Просто поверить.

— Во что поверить? — бурчу я.

— В то, что у меня есть очень хорошие друзья. Они не обычные… скажем так… — Ну и где они?

— Они всегда рядом, как и полагается друзьям, — отвечает Нора.

Я встал. Понял, что с меня достаточно.

— А еще они воркуют и дрищут где не попадя, да? — ехидно говорю напоследок.

— Нет, они живут во тьме.

Сказано это было вроде негромко и ровным голосом, но у меня спина похолодела. Что-то было зловещее в этих словах… Во тьме, надо же… Шизофреничка… Нора подняла на меня глаза — голубовато-зеленые, с желтыми прожилками. Я вдруг заметил, что разрез глаз у нее миндалевидный, красивый, а взгляд безмятежный такой, как у ребенка, которого никто никогда не бил, не чморил, не ругал… Хотя Норе хорошо доставалось раньше, когда у нас в классе училась Лида Шумилина — большая стерва; Анька Красина рядом с ней — ангел небесный.

— Если не веришь мне, Володя, можешь проверить. Возьми вот это.

Вынимает из кармана и сует мне в руку колокольчик, на вид бронзовый, хотя я в этих делах не разбираюсь. Колокольчик маленький, самый обычный и простой, на рынке в лавке сувениров можно такой же купить за копейки. Вдоль обода тянется надпись из каких-то иероглифов. Вроде бы китайских, но в китайских должно быть больше палочек. Наверное, все-таки японских.

Я взял его. Он оказался холодный, словно и не лежал в кармане старой куртки.

— Ну и что мне с ним делать?

— Ты должен прийти в самое темное время суток в самое темное место в городе и позвонить в колокольчик… — А потом из темного места выкатиться гробик на колесах, и оттуда выскочат друзья и накостыляют Егору и Илье? — упражняюсь я в остроумии. С такой, как Нора, даже полный и абсолютный «омега» может иронизировать. Впрочем, мне тут же стало стыдно.

— Они не используют гробы, — серьезно отвечает Нора. Достает еще кусочек хлеба и начинает крошить на землю. Голуби устроили у нее под ногами свалку.

— Просто позвони и скажи, что тебя обижают. И что тебе нужны друзья. Они помогут.

— А взамен заберут душу? — опять не выдерживаю я.

Нора не обижается. Да она и не умеет обижаться.

— Нет, — говорит, — настоящие друзья не ставят условий. Они просто помогут. Как помогли мне… — В смысле?

— А куда, по твоему, делась Лида Шумилина? — с хитрой улыбкой спрашивает Нора.

Позже.

Остаток дня думал о разговоре. Чуть мозги не вывернул. Пока мать со своим садистом не вернулась, бродил по хате, зажав в кулаке колокольчик. Странно, но он не желал согреваться — так и остался холодным… Нет, хрень полная, эти ее друзья. Воображаемые приятели шизофренички, не иначе.

Но… Лида Шумилина пропала без вести год назад, вышла из дома, как пишут в газетах или в инете, и не вернулась. Предки у нее богатенькие буратины, говорят, полсостояния на поиски спустили — и без толку. В конце концов все решили, что ее убили, а тело спрятали так, что и за сто лет не найдешь. Или расчленили… Потом Шумилины уехали в другой город, и постепенно о них забыли.

А до этого она действительно прессовала Нору хуже, чем Егор прессует меня. У баб фантазия на всякие подлянки не знает ни границ, ни пределов.

Не могли же эти ее воображаемые друзья… Стоп, а если сама Нора Лидку и порешила? Она же крейзи, с нее станется. Блин, а колокольчик тогда ей нахрена?

В общем, еще какое-то время я мучил себя размышлениями, куда позволяю себя втянуть. Представим, что Нора — маньячка. И вот я прихожу в самое темное место города, а она там меня уже ждет и записывает мои пожелания… Чушь полная. Откуда ей знать, куда я приду?

Короче, я бы мучился сомнениями до второго пришествия, если бы не Илья. Он пришел вечером без настроения (впрочем, как и всегда) и накинулся на меня. На этот раз ему не понравилось, что я с ним не разговариваю. Всё пошло по накатанной: сначала он ворчал, потом возмущался, потом начал орать и под конец замахнулся, чтобы ударить. Тем, кто никогда в жизни не встречался с такими людьми, трудно представить эту сцену. Но я твердо уяснил себе, что самым худшим видом садиста является домашний тиран.

Я молча слушал его вопли и думал, что сегодня вечером обязательно позвоню в колокольчик в самом темном месте города.

Позже.

Я сделал это.

Пришлось попотеть.