Я очень надеюсь, что ты поймешь мое послание и отзовешься. По почте (хоть электронной, хоть обычной) я тебе написать не могу, потому что не знаю, куда писать, и телефона не знаю, и адреса — ты слишком хорошо спрятался. Но мне нужна твоя помощь, нужна так сильно, что я несколько недель ломал голову, как выйти на связь с человеком, который не хочет, чтобы его беспокоили, и к тому же чертовски хорошо умеет прятаться. И, представляешь, я нашел способ!
Добавить в моё избранное
39 мин, 17 сек 6044
И страху натерпелся на всю оставшуюся жизнь.
Еле дождался, пока мать и Илья затихнут в спальне. Потом еще подождал, пока они заснут. Наконец, часу этак в первом ночи тихонько оделся и вышел из квартиры, как привидение.
Уже ни в чем не сомневался. Пусть будет паранойя вкупе с шизофренией — главное, нужно что-то делать.
Искать самое темное место долго не пришлось, я и так знал, где это. Пошел прямиком в парк и свернул на тропинку. Там, как обычно, царила непроглядная тьма. Я засветил фонарик на телефоне; луч света вырывал из темноты искаженные контуры деревьев и ветвей и разный мусор на земле. Удивительно, до чего сильно всё окружающее меняется ночью! То, что днем представляется обычными вещами, ночью поворачивается своей темной стороной и будто ждет, когда вцепиться тебе в спину… И вдруг я чуть в штаны не наложил: луч выхватил из темноты страшную фигуру с распущенными волосами и в лохмотьях. Я заорал и сразу же заткнулся, потому что чудище тоже заорало.
Пригляделся — давешняя попрошайка-алкашка. Видно, часто шастала в этом парке. У них там, говорят, территория поделена.
Свет слепил ей глаза, и она прикрывала лицо рваным рукавом.
— Извините, — бормочу я. Стараюсь проскользнуть мимо, а сам думаю: если нарвусь на ментов, будут проблемы.
Услыхав меня, попрошайка сразу перестала прикрываться и уставилась на меня.
— Не ходи туда, — говорит, — они тебе не друзья!
У меня колени подкосились.
— Какие друзья? — говорю.
— Кто?
— Эти… черные… которые в темноте прячутся… они тебе не друзья, слышишь? — продолжает бормотать попрошайка.
Клянусь, в этот момент мне больше всего хотелось дернуть со всех ног домой. И я бы дернул, если б вовремя не вспомнил Илью, его бешеную красную морду, Егора с его ехидной улыбочкой, да и шлюху Марго, благодаря которой у меня до сих пор болят ребра и рука… Их физиономии словно плыли передо мной в темноте. Я знать не знал, о чем болтает попрошайка, экстрасенс она или просто чокнутая алкашка, но понимал, что отступи я сейчас, другого шанса хоть что-то изменить мне не представится.
Поэтому я отмахнулся от попрошайки и пошел дальше. Через несколько шагов оглянулся, посветив фонарем, — она уже смылась.
Да и черт с ней. На меня напал дикий кураж. Я подошел к той самой кирпичной постройке над вентиляционным ходом. Вот где самое темное место в городе!
И тут кураж стал ослабевать. Страшно было совать руку в вентиляционный проход, а потом еще и звонить. Я понимал, что всё это — шизофрения в чистом виде, но не сомневался, что сделаю это, пусть даже с мокрыми штанами.
Вынул колокольчик из кармана. Другой рукой держал телефон. Прислушался.
Вокруг — тишина. Где-то шумят автомобили, но тихо и редко.
Я медленно протянул руку с колокольчиком в зарешеченное оконце. Замер. Протянул еще дальше. Ощутил тепло — из-под земли тянуло теплым воздухом.
И я позвонил. Думал, звон в этакой тишине будет громким, но нет — колодец словно втянул в себя этот звон. Однако где-то глубоко под землей на звон отозвалось неразборчивое эхо… Или это был звук голосов?
— Меня достали… — хриплым, тоненьким голоском говорю я.
— Меня достали три хреновых человека. И за меня никто не заступается. А сам я ничего не могу… Мне нужны друзья.
Сказал — и снова меня обступила тишина и темнота. У меня возникло явственное чувство, что из этой темноты на меня внимательно смотрят.
И в эту секунду моя храбрость кончилась. Я выдернул руку с такой скоростью, будто меня хватала какая-то быстрая тварь. Повернулся и дал стрекача, не разбирая дороги.
Луч света метался туда-сюда, как безумный, я сопел на весь парк. Чудом не свернул шею. Успокоился, когда вылетел на освещенную аллею.
Пришел домой, смотрю — мокрый весь, будто пробежал марафон.
Воскресенье, 12 апреля.
Проснулся поздно. Илья не будил меня, потому что сам дрых по выходным до обеда. Смотрю на мобилу, а там три непринятых звонка от Норы Гараевой. Охренеть, чего ей надо?
Перезвонил.
— Привет, — говорит Нора этак спокойно.
— Сходил, значит, позвонил?
— А ты откуда знаешь?
— Они мне сказали.
С меня сон так и слетел. Вспомнил, что вчера было. То есть, конечно, ничего особенно и не было, кроме той попрошайки. Да и то, ее слова можно на совпадение списать. Мало ли о каких друзьях она бормотала. Теперь, когда светло, во всякую хрень верить не хочется.
— Слушай, Нора, кто они такие, скажи мне, пожалуйста? Черти какие-нибудь?
Нора рассмеялась в трубке.
— Чертей не существует, Володя! А наши общие друзья существуют. И они тебе помогут, обещаю.
— Как? Укокошат Егора? Что стало с Лидкой Шумилиной?
Нора помолчала. Я ждал, а по спине бежали мурашки.
— Не знаю точно, но они забрали ее с собой.
Еле дождался, пока мать и Илья затихнут в спальне. Потом еще подождал, пока они заснут. Наконец, часу этак в первом ночи тихонько оделся и вышел из квартиры, как привидение.
Уже ни в чем не сомневался. Пусть будет паранойя вкупе с шизофренией — главное, нужно что-то делать.
Искать самое темное место долго не пришлось, я и так знал, где это. Пошел прямиком в парк и свернул на тропинку. Там, как обычно, царила непроглядная тьма. Я засветил фонарик на телефоне; луч света вырывал из темноты искаженные контуры деревьев и ветвей и разный мусор на земле. Удивительно, до чего сильно всё окружающее меняется ночью! То, что днем представляется обычными вещами, ночью поворачивается своей темной стороной и будто ждет, когда вцепиться тебе в спину… И вдруг я чуть в штаны не наложил: луч выхватил из темноты страшную фигуру с распущенными волосами и в лохмотьях. Я заорал и сразу же заткнулся, потому что чудище тоже заорало.
Пригляделся — давешняя попрошайка-алкашка. Видно, часто шастала в этом парке. У них там, говорят, территория поделена.
Свет слепил ей глаза, и она прикрывала лицо рваным рукавом.
— Извините, — бормочу я. Стараюсь проскользнуть мимо, а сам думаю: если нарвусь на ментов, будут проблемы.
Услыхав меня, попрошайка сразу перестала прикрываться и уставилась на меня.
— Не ходи туда, — говорит, — они тебе не друзья!
У меня колени подкосились.
— Какие друзья? — говорю.
— Кто?
— Эти… черные… которые в темноте прячутся… они тебе не друзья, слышишь? — продолжает бормотать попрошайка.
Клянусь, в этот момент мне больше всего хотелось дернуть со всех ног домой. И я бы дернул, если б вовремя не вспомнил Илью, его бешеную красную морду, Егора с его ехидной улыбочкой, да и шлюху Марго, благодаря которой у меня до сих пор болят ребра и рука… Их физиономии словно плыли передо мной в темноте. Я знать не знал, о чем болтает попрошайка, экстрасенс она или просто чокнутая алкашка, но понимал, что отступи я сейчас, другого шанса хоть что-то изменить мне не представится.
Поэтому я отмахнулся от попрошайки и пошел дальше. Через несколько шагов оглянулся, посветив фонарем, — она уже смылась.
Да и черт с ней. На меня напал дикий кураж. Я подошел к той самой кирпичной постройке над вентиляционным ходом. Вот где самое темное место в городе!
И тут кураж стал ослабевать. Страшно было совать руку в вентиляционный проход, а потом еще и звонить. Я понимал, что всё это — шизофрения в чистом виде, но не сомневался, что сделаю это, пусть даже с мокрыми штанами.
Вынул колокольчик из кармана. Другой рукой держал телефон. Прислушался.
Вокруг — тишина. Где-то шумят автомобили, но тихо и редко.
Я медленно протянул руку с колокольчиком в зарешеченное оконце. Замер. Протянул еще дальше. Ощутил тепло — из-под земли тянуло теплым воздухом.
И я позвонил. Думал, звон в этакой тишине будет громким, но нет — колодец словно втянул в себя этот звон. Однако где-то глубоко под землей на звон отозвалось неразборчивое эхо… Или это был звук голосов?
— Меня достали… — хриплым, тоненьким голоском говорю я.
— Меня достали три хреновых человека. И за меня никто не заступается. А сам я ничего не могу… Мне нужны друзья.
Сказал — и снова меня обступила тишина и темнота. У меня возникло явственное чувство, что из этой темноты на меня внимательно смотрят.
И в эту секунду моя храбрость кончилась. Я выдернул руку с такой скоростью, будто меня хватала какая-то быстрая тварь. Повернулся и дал стрекача, не разбирая дороги.
Луч света метался туда-сюда, как безумный, я сопел на весь парк. Чудом не свернул шею. Успокоился, когда вылетел на освещенную аллею.
Пришел домой, смотрю — мокрый весь, будто пробежал марафон.
Воскресенье, 12 апреля.
Проснулся поздно. Илья не будил меня, потому что сам дрых по выходным до обеда. Смотрю на мобилу, а там три непринятых звонка от Норы Гараевой. Охренеть, чего ей надо?
Перезвонил.
— Привет, — говорит Нора этак спокойно.
— Сходил, значит, позвонил?
— А ты откуда знаешь?
— Они мне сказали.
С меня сон так и слетел. Вспомнил, что вчера было. То есть, конечно, ничего особенно и не было, кроме той попрошайки. Да и то, ее слова можно на совпадение списать. Мало ли о каких друзьях она бормотала. Теперь, когда светло, во всякую хрень верить не хочется.
— Слушай, Нора, кто они такие, скажи мне, пожалуйста? Черти какие-нибудь?
Нора рассмеялась в трубке.
— Чертей не существует, Володя! А наши общие друзья существуют. И они тебе помогут, обещаю.
— Как? Укокошат Егора? Что стало с Лидкой Шумилиной?
Нора помолчала. Я ждал, а по спине бежали мурашки.
— Не знаю точно, но они забрали ее с собой.
Страница 6 из 11
