В страшном доме

Манька наклонилась-мама, мама, за руку тронула, мать вдруг глаза раскрыла, да как закричит не своим, страшным голосом. Душит меня — кричит. Сестры испугались, завизжали, за диван прыгнули, сидят. Стало все тихо, печка только потрескивает, да часы в углу ходют. Танька выглянула, Манька ее за рукав тянет, ну что там -спрашивает. Высунулись из-за дивана, вдруг в дверь стук. Тук, тишина, снова - тук. А следом, в подпол, изнутри, тук, тук. А потом громко-громко, ломиться как будто начал кто-то. Девки сидят, ни живы ни мертвы. Прятаться некуда. На дива не с ногами, одеялом старым накрылись, выглядывают. Слышат, дверца подпола, скрипя, открылась.

Манька в сестру вцепились. Танька смотрит одним глазком, из-под одеяла, открыло что-то дверь и банку ставит на пол. Пригляделась-рука. Пальцы банку обхватывают, шевелятся. Поставило это банку на пол, и обратно дверь захлопнуло за собой. Посидели ещё, потрясались. Голод не тетка, слезли. - Что там? С чем там ?Манька за сестру прячась, спрашивает. -Варенье там-опасливо озираясь, говорит Таня, банку быстро хватает и бегом на диван. На подпол смотрят со страхом, варенье пальцами, ложкой уминают, торопятся. До утра ещё мать хрипела, хотела Таня позвонить в скорую, телефон пропал, все обыскала, как сквозь землю провалился. Утром отделись от угла большая тень, простучало по стенке, по крыше. Девочки к матери подошли, а она холодная уже. Днём нашли их дальние соседи, на дороге, двух замёрзших, голодных, куда шли, сами не знали…