«Кто ярой ненавистью пышет, О людях судя зло и резко, — Пусть аккуратно очень дышит, Поскольку злоба пахнет мерзко».
Добавить в моё избранное
8 мин, 25 сек 6536
Вы думаете, я такой же как Вы? Красивый, умный, опрятный парень? Нет, Вы ошибаетесь! Меня зовут… Да и неважно как меня зовут. Единственное, что могу Вам рассказать, это то, что я родился в старом, уже давно забытом месте, в не большой деревне — Стонингтон, штат Коннектикут. Меня подобрали на нашей ферме в кукурузном поле, я был грудным ребенком, завернутым в драные обноски. Отец еще часто подшучивал, что чуть не наступил тогда на меня. Я постепенно рос, но так ни разу и не сходил в местную сельскую школу. И не потому что, нам не хватало денег на учебники, а потому что я — урод!
Да, да! Как бы это не звучало. Инвалид или недоношенный. Нет! Я просто — урод! Еще когда я был маленьким, я, как и все остальные ребята, выходил на улицу в поисках друзей и развлечений, но никто не хотел дружить со мной, все вокруг только кричали и тыкали пальцем: «Урод! Пугало! Горбатый! Страшила! Неудачник! Громила!» Швырялись в меня камнями, толкали, оскорбляли и унижали. Своих сверстников я был выше примерно на голову. Когда мой возраст достиг 16 лет, мой рост был — 197 см. Физически я был сильным, но вот моральное унижение я не выносил. Не имея сил выдержать очередную травлю, я бежал домой, закрыв свое уродливое лицо руками. Запираясь в комнате, я лил слезы в подушку и не мог остановиться. И как-то раз отец взял меня за руку и подвел к зеркалу:
— Посмотри, посмотри на себя! Да! Ты не такой как они, но ты должен уметь постоять за себя, понимаешь? Ты должен научиться давать сдачи!
Отец подтолкнул меня еще ближе к зеркалу и удалился из комнаты. Дрожащей рукой я начал трогать свое лицо: косые глаза, огромный горбатый нос, выпуклый подбородок, усеянный большими бородавками, скрученное левое ухо, острый клык из нижний челюсти, правая бровь была поднята на пол сантиметра в верх, а волосы торчали из головы, словно не волосы, а кусок собачьей шерсти. Боже, какой же я урод! Сжав крепко кулак, я одним ударом разбил зеркало, лишь бы не видеть свое отражение.
Очередной туман окутал нашу ферму. Я убежал из дома, чтобы отвлечься от мыслей, которые терзали мою душу. В такие моменты, я всегда приходил на кукурузное поле и разговаривал с чучелом, которое отпугивает ворон. Разумеется, оно меня не слушало, а лишь смотрело сверху вниз своими глазками — пуговками. Зато мне всегда становилось легче, когда расскажу ему обо всем, что творится в моей голове. Я воображал, что оно понимает меня, как одно чучело понимает другое.
Это пугало отец сшил из кусков старой мешковины, набил соломой и одел его в свой пиджак. К чучелу были привязаны вилы с деревянной рукояткой. Иногда, я поднимался вверх по столбу, чтобы стряхнуть с него пыль, ведь он был моим единственным другом! Стряхнув с него грязь и немного просидев возле чучела, я решил возвращаться, как вдруг вблизи послышался смех. Кукурузные кусты зашелестели. Кто-то направлялся в мою сторону! Я не хотел сейчас встречаться с кем — либо, и решил спрятаться. Но не успел — из кукурузных зарослей вышло пятеро крепких ребят, в не трезвом состоянии.
— Твою мать, я чуть не наложил в штаны! Глядите, какое страшилище сидит!
— Ахахах! Эй, Квазимода! Тебе в фильме ужасов не предлагали сниматься?
От услышанного, сразу подступили слезы.
— Ха-ха, да Вы только посмотрите на него! Он сейчас развоется!
— Уже ревет, как девчонка! — и вся компания разом расхохоталась.
— Эй, ошибка природы, может ты вместо пугала повисишь здесь? Разницы особой не будет.
Парни окружили меня со всех сторон и стали со всей силы толкать меня из стороны в сторону, громко смеясь в лицо. Перед моими глазами мелькали их пьяные, просто нечеловеческие рожи.
— Ты самое уродливое, что я когда — либо видел! Однажды я вступил в собачье дерьмо и вытер его о траву и этот след был куда красивее тебя! — они, не переставая, швыряли меня по кругу.
Я упал к одному из них в ноги и на четвереньках выбрался из окружившего меня кольца. Но не успел достаточно отползти, чтоб встать на ноги и убежать домой к отцу, как в спину меня догнал сильный удар ногой, и я снова упал лицом в грязь.
— Мы с тобой еще не закончили, выродок! Хватайте его.
Они взяли меня за ноги и оттащили от спасительных кукурузных зарослей. Я цеплялся пальцами за землю и пытался вырвать ноги из их рук, но трое из них резко подняли меня за шиворот и стали бить в живот. Я закричал от боли и тогда один из них ударил меня палкой по голове. Мое сознание помутилось, а вся голова покрылась густой кровью. Но удары по голове не прекращались, а наоборот, казалось, кровь разжигала их азарт! Удары сыпались беспорядочно, а я просто лежал, не сопротивляясь и не смея противостоять этому. Один удар с ноги по моему животу попал в солнечное сплетение, задыхаясь, я начал хрипеть и закашливаться. Они пинали меня, плевали в лицо, придумывая все новые и более унизительные насмешки.
— А как тебе это, ублюдок?
Да, да! Как бы это не звучало. Инвалид или недоношенный. Нет! Я просто — урод! Еще когда я был маленьким, я, как и все остальные ребята, выходил на улицу в поисках друзей и развлечений, но никто не хотел дружить со мной, все вокруг только кричали и тыкали пальцем: «Урод! Пугало! Горбатый! Страшила! Неудачник! Громила!» Швырялись в меня камнями, толкали, оскорбляли и унижали. Своих сверстников я был выше примерно на голову. Когда мой возраст достиг 16 лет, мой рост был — 197 см. Физически я был сильным, но вот моральное унижение я не выносил. Не имея сил выдержать очередную травлю, я бежал домой, закрыв свое уродливое лицо руками. Запираясь в комнате, я лил слезы в подушку и не мог остановиться. И как-то раз отец взял меня за руку и подвел к зеркалу:
— Посмотри, посмотри на себя! Да! Ты не такой как они, но ты должен уметь постоять за себя, понимаешь? Ты должен научиться давать сдачи!
Отец подтолкнул меня еще ближе к зеркалу и удалился из комнаты. Дрожащей рукой я начал трогать свое лицо: косые глаза, огромный горбатый нос, выпуклый подбородок, усеянный большими бородавками, скрученное левое ухо, острый клык из нижний челюсти, правая бровь была поднята на пол сантиметра в верх, а волосы торчали из головы, словно не волосы, а кусок собачьей шерсти. Боже, какой же я урод! Сжав крепко кулак, я одним ударом разбил зеркало, лишь бы не видеть свое отражение.
Очередной туман окутал нашу ферму. Я убежал из дома, чтобы отвлечься от мыслей, которые терзали мою душу. В такие моменты, я всегда приходил на кукурузное поле и разговаривал с чучелом, которое отпугивает ворон. Разумеется, оно меня не слушало, а лишь смотрело сверху вниз своими глазками — пуговками. Зато мне всегда становилось легче, когда расскажу ему обо всем, что творится в моей голове. Я воображал, что оно понимает меня, как одно чучело понимает другое.
Это пугало отец сшил из кусков старой мешковины, набил соломой и одел его в свой пиджак. К чучелу были привязаны вилы с деревянной рукояткой. Иногда, я поднимался вверх по столбу, чтобы стряхнуть с него пыль, ведь он был моим единственным другом! Стряхнув с него грязь и немного просидев возле чучела, я решил возвращаться, как вдруг вблизи послышался смех. Кукурузные кусты зашелестели. Кто-то направлялся в мою сторону! Я не хотел сейчас встречаться с кем — либо, и решил спрятаться. Но не успел — из кукурузных зарослей вышло пятеро крепких ребят, в не трезвом состоянии.
— Твою мать, я чуть не наложил в штаны! Глядите, какое страшилище сидит!
— Ахахах! Эй, Квазимода! Тебе в фильме ужасов не предлагали сниматься?
От услышанного, сразу подступили слезы.
— Ха-ха, да Вы только посмотрите на него! Он сейчас развоется!
— Уже ревет, как девчонка! — и вся компания разом расхохоталась.
— Эй, ошибка природы, может ты вместо пугала повисишь здесь? Разницы особой не будет.
Парни окружили меня со всех сторон и стали со всей силы толкать меня из стороны в сторону, громко смеясь в лицо. Перед моими глазами мелькали их пьяные, просто нечеловеческие рожи.
— Ты самое уродливое, что я когда — либо видел! Однажды я вступил в собачье дерьмо и вытер его о траву и этот след был куда красивее тебя! — они, не переставая, швыряли меня по кругу.
Я упал к одному из них в ноги и на четвереньках выбрался из окружившего меня кольца. Но не успел достаточно отползти, чтоб встать на ноги и убежать домой к отцу, как в спину меня догнал сильный удар ногой, и я снова упал лицом в грязь.
— Мы с тобой еще не закончили, выродок! Хватайте его.
Они взяли меня за ноги и оттащили от спасительных кукурузных зарослей. Я цеплялся пальцами за землю и пытался вырвать ноги из их рук, но трое из них резко подняли меня за шиворот и стали бить в живот. Я закричал от боли и тогда один из них ударил меня палкой по голове. Мое сознание помутилось, а вся голова покрылась густой кровью. Но удары по голове не прекращались, а наоборот, казалось, кровь разжигала их азарт! Удары сыпались беспорядочно, а я просто лежал, не сопротивляясь и не смея противостоять этому. Один удар с ноги по моему животу попал в солнечное сплетение, задыхаясь, я начал хрипеть и закашливаться. Они пинали меня, плевали в лицо, придумывая все новые и более унизительные насмешки.
— А как тебе это, ублюдок?
Страница 1 из 3
