«Кто ярой ненавистью пышет, О людях судя зло и резко, — Пусть аккуратно очень дышит, Поскольку злоба пахнет мерзко».
Добавить в моё избранное
8 мин, 25 сек 6537
— сказал один из них, бросая мне на голову кирпич, на котором я всегда сидел, когда приходил сюда. Боль сковала меня.
— Давайте снимем пугало и повесим это чудовище вместо него!
Развязав на чучеле веревки, неизвестные скинули его на землю вместе с вилами и начали привязывать меня к крестовидному столбу. Кровь ручьем стекала с моего лица и крупными каплями падала на землю. Я не мог ни пошевелиться, ни закричать, каждое движение раздавалось жгучей болью по телу, даже думать было больно.
Над головой раскатисто зарокотал гром.
— Пора сматываться, ливень начинается! — неизвестные ублюдки бросили меня и скрылись в кукурузе.
Я почувствовал на своем лице первые несколько капель холодного дождя. Дрожащей головой я посмотрел вверх. Тучи сизой пеленой туго затянули небо, молнии то там, то тут распарывали их яркими вспышками, словно лезвием ножа. В мыслях промелькнули слова отца.
«ты не такой как все, но ты должен, понимаешь, ты должен уметь постоять за себя!» Молнии сверкали вокруг меня, а мой дикий крик, больше похожий на рев животного, поглощал гром. Я почувствовал прилив невероятной силы в теле! Сжав свои руки как можно сильнее, я разорвал веревку, привязывающую меня к столбу. Сквозь боль и тяжесть я смог освободиться и спрыгнуть на землю. Рядом со столбом лежал мой единственный друг — залатанное чучело, сделанное моим отцом. Теперь оно не напоминало мне человека, казалось лишь рваным мешком набитым соломой. Его не стало! Эти твари сломали его!
Рукой я нащупал деревянную рукоятку. Вилы! Те самые вилы, которые были привязаны к чучелу! Поднявшись с земли, я помчался в сторону дороги, пытаясь разобрать сквозь шум дождя, куда движется их машина. Выбегаю прямо на середину. Автомобиль резко тормозит, поворачивает вправо и въезжает в дерево вместе с пятью ублюдками, которые издевались надо мной.
Тот, который был за рулем, отключился от сильного удара головой об руль, воспользовавшись моментом, я пробил стекло, всадив острые штыки вил прямо ему в шею. Кровь хлынула фонтаном. После него, я достал того, кто сидел рядом с водителем и стал бить головой об капот, пока она не превратилась в кровавое месиво из мозгов, кости и волос, затем я повалил его на землю и всадил вилы прямо между челюстей, распоров весь рот. Двое ублюдков, пошатываясь, выползали с задних сидений машины, пока я разбирался со вторым их другом, и попытались сбежать, но, не успев пробежать и двух метров, как я швырнул свое пятизубчатое оружие одному в спину, а второго повалил на землю рядом с его другом и наступил на него своей огромной ногой. Не без усилий, я вытащил вилы из тела. Ливень хлестал мое лицо, а мокрые волосы свисали на глаза. Молния освещала дорогу залитую кровью, а я снова и снова пронизывал брюхо четвертого. На месте его утробы образовалась огромная дыра, из которой торчали, и то и дело обвивались вокруг моих вил, его вонючие кишки. Я сапогом счищал их с зубцов на асфальт и продолжал протыкать тело подонка.
Наконец остался пятый, который прятался в машине, в надежде остаться не замеченным. Я одним рывком вышвырнул его из салона на асфальт. Он поднялся и достал из кармана нож.
— Чертово пугало, надо было тебя прикончить на этом поле! — орал он сквозь ливень.
Ублюдок пару раз сверкнул блестящим лезвием перед моим лицом, но даже не попытался нанести мне удар, он откинул его от себя и упал мне в ноги, моля о пощаде.
Всадив вилы ему в колено, я не спеша подобрал с земли нож и посмотрел как в его лезвии отражаются вспышки молний. Клинок лег в руку идеально, я провел по лезвию пальцем, проверяя его на остроту. Лезвие ножа оставило тонкую полоску крови на моем пальце. Я усмехнулся, глядя на свою кровь.
В мою голову пришла интересная идея.
— Я больше не буду одиноким уродом, мой друг! Теперь появится кое — кто куда уродливее меня! — со зловещей улыбкой я подошел к своей последней жертве. Он отмахивался от меня и закрывался руками. Тогда я достал вилы из его ноги и проткнул живот.
— Теперь ты не помешаешь мне! — и я принялся за работу.
Первым делом, я разрезал его рот до самых ушей.
— Ну же, приятель, улыбнись пошире! Вот так-то лучше! У тебя очень красивая улыбка! — смеялся я, как сумасшедший.
— А это тебе больше не понадобится, я ценю в друзьях умение слушать! — и одним движением вырвал ему язык вместе с гландами. Повертев окровавленный кусок в руке, я удивился своей силе.
Взяв в руки нож, я принялся за выкалывание глазных яблок, проделав все очень аккуратно, чтобы дома можно было пришить на эти места пуговки. Глазки-пуговки, как у моего бывшего лучшего друга!
Вспомнив, что моего друга — чучела больше нет, я с размаху воткнул клинок в нос падонка.
— Вот этого не было в планах! Ну да ладно, дырка в лице никого еще не портила! — и я похлопал его по щеке.
Отрезав уши и положив их себе в карман, я перешел на его внутренности.
— Давайте снимем пугало и повесим это чудовище вместо него!
Развязав на чучеле веревки, неизвестные скинули его на землю вместе с вилами и начали привязывать меня к крестовидному столбу. Кровь ручьем стекала с моего лица и крупными каплями падала на землю. Я не мог ни пошевелиться, ни закричать, каждое движение раздавалось жгучей болью по телу, даже думать было больно.
Над головой раскатисто зарокотал гром.
— Пора сматываться, ливень начинается! — неизвестные ублюдки бросили меня и скрылись в кукурузе.
Я почувствовал на своем лице первые несколько капель холодного дождя. Дрожащей головой я посмотрел вверх. Тучи сизой пеленой туго затянули небо, молнии то там, то тут распарывали их яркими вспышками, словно лезвием ножа. В мыслях промелькнули слова отца.
«ты не такой как все, но ты должен, понимаешь, ты должен уметь постоять за себя!» Молнии сверкали вокруг меня, а мой дикий крик, больше похожий на рев животного, поглощал гром. Я почувствовал прилив невероятной силы в теле! Сжав свои руки как можно сильнее, я разорвал веревку, привязывающую меня к столбу. Сквозь боль и тяжесть я смог освободиться и спрыгнуть на землю. Рядом со столбом лежал мой единственный друг — залатанное чучело, сделанное моим отцом. Теперь оно не напоминало мне человека, казалось лишь рваным мешком набитым соломой. Его не стало! Эти твари сломали его!
Рукой я нащупал деревянную рукоятку. Вилы! Те самые вилы, которые были привязаны к чучелу! Поднявшись с земли, я помчался в сторону дороги, пытаясь разобрать сквозь шум дождя, куда движется их машина. Выбегаю прямо на середину. Автомобиль резко тормозит, поворачивает вправо и въезжает в дерево вместе с пятью ублюдками, которые издевались надо мной.
Тот, который был за рулем, отключился от сильного удара головой об руль, воспользовавшись моментом, я пробил стекло, всадив острые штыки вил прямо ему в шею. Кровь хлынула фонтаном. После него, я достал того, кто сидел рядом с водителем и стал бить головой об капот, пока она не превратилась в кровавое месиво из мозгов, кости и волос, затем я повалил его на землю и всадил вилы прямо между челюстей, распоров весь рот. Двое ублюдков, пошатываясь, выползали с задних сидений машины, пока я разбирался со вторым их другом, и попытались сбежать, но, не успев пробежать и двух метров, как я швырнул свое пятизубчатое оружие одному в спину, а второго повалил на землю рядом с его другом и наступил на него своей огромной ногой. Не без усилий, я вытащил вилы из тела. Ливень хлестал мое лицо, а мокрые волосы свисали на глаза. Молния освещала дорогу залитую кровью, а я снова и снова пронизывал брюхо четвертого. На месте его утробы образовалась огромная дыра, из которой торчали, и то и дело обвивались вокруг моих вил, его вонючие кишки. Я сапогом счищал их с зубцов на асфальт и продолжал протыкать тело подонка.
Наконец остался пятый, который прятался в машине, в надежде остаться не замеченным. Я одним рывком вышвырнул его из салона на асфальт. Он поднялся и достал из кармана нож.
— Чертово пугало, надо было тебя прикончить на этом поле! — орал он сквозь ливень.
Ублюдок пару раз сверкнул блестящим лезвием перед моим лицом, но даже не попытался нанести мне удар, он откинул его от себя и упал мне в ноги, моля о пощаде.
Всадив вилы ему в колено, я не спеша подобрал с земли нож и посмотрел как в его лезвии отражаются вспышки молний. Клинок лег в руку идеально, я провел по лезвию пальцем, проверяя его на остроту. Лезвие ножа оставило тонкую полоску крови на моем пальце. Я усмехнулся, глядя на свою кровь.
В мою голову пришла интересная идея.
— Я больше не буду одиноким уродом, мой друг! Теперь появится кое — кто куда уродливее меня! — со зловещей улыбкой я подошел к своей последней жертве. Он отмахивался от меня и закрывался руками. Тогда я достал вилы из его ноги и проткнул живот.
— Теперь ты не помешаешь мне! — и я принялся за работу.
Первым делом, я разрезал его рот до самых ушей.
— Ну же, приятель, улыбнись пошире! Вот так-то лучше! У тебя очень красивая улыбка! — смеялся я, как сумасшедший.
— А это тебе больше не понадобится, я ценю в друзьях умение слушать! — и одним движением вырвал ему язык вместе с гландами. Повертев окровавленный кусок в руке, я удивился своей силе.
Взяв в руки нож, я принялся за выкалывание глазных яблок, проделав все очень аккуратно, чтобы дома можно было пришить на эти места пуговки. Глазки-пуговки, как у моего бывшего лучшего друга!
Вспомнив, что моего друга — чучела больше нет, я с размаху воткнул клинок в нос падонка.
— Вот этого не было в планах! Ну да ладно, дырка в лице никого еще не портила! — и я похлопал его по щеке.
Отрезав уши и положив их себе в карман, я перешел на его внутренности.
Страница 2 из 3
