Лауру разбудил отец — впервые с далеких дней детства. С трудом продирая глаза, она внезапно подумала, что спала обнаженной, и отец увидел ее, но, к счастью, на ней оказалась любимая голубая пижама. Боже, что он вообще здесь делает?
Добавить в моё избранное
10 мин, 11 сек 11641
— Давай, вставай, — весело сказал он, раздвигая шторы и впуская в комнату солнечный свет. Вместе со светом в комнату ворвались звуки газонокосилки, работавшей на соседней улице, и что-то напоминавшее пение птиц.
— Сегодня же День Кнопки, помнишь? Одевайся, надень что-нибудь красивое. Через час мы уезжаем.
Лаура повернулась на другой бок и спросила все еще заплетавшимся языком:
— Папа, какого черта? Ты постучаться не мог? А если бы я голой спала?
Он даже не посмотрел на нее, любуясь из окна на сад.
— Ой, как будто я тебя никогда не видел. Я твой отец, черт возьми, я тебе попу вытирал столько раз, сколько тебе и не сосчитать.
— Ладно, неважно.
— Лаура, щурясь, села и протерла глаза, затем вспомнила, что он только что сказал.
— Папа, ты сказал «День Кнопки»?
— Ну, да. А ты что, забыла? — Он со смехом направился к двери.
— Ты вчера вечером только о нем и говорила.
— Подожди… что-что? — Она нахмурилась, не понимая, что происходит. Что-то тут не так. Отличное начало дня, несомненно. Еще с постели не встала, а ей уже говорят какие-то странные вещи.
— Ты о чем?
Отец покачал головой и, по-прежнему улыбаясь, вышел из комнаты.
— Одевайся. Завтрак готов.
Она сидела в постели, прижимая одеяло к груди, и ничего не понимала. В конце концов она выбралась из кровати и напялила на себя то, что подвернулось под руку. Снизу доносились знакомые звуки: звон кастрюль и сковородок, тихое бормотание телевизора, разговоры родных, грубый смех брата. Несомненно, смеялся над телевизором.
Она застегнула молнию на джинсах и на секунду застыла, затем произнесла в пустоту:
— День Кнопки?
Внизу мать, как всегда, мыла тарелки, напевая что-то про себя. Кухню заполнял солнечный свет, отчего она казалась теплой и свежей. Отец и брат сидели за столом и ели тосты. Еще одна тарелка стояла для нее, и она села за стол и поставила ее перед собой.
Брат был одет в накрахмаленную белую рубашку — а он никогда не носил рубашек. Насколько ей помнилось, у него никогда и не было рубашек. Это была одна из рубашек отца, она узнала ее.
— Зачем ты так вырядился? — спросила она, взяв тост. Он даже не отвел взгляда от телевизора. Брату было четырнадцать лет — на год младше нее, — и он был высокомерным всезнайкой.
— Ну, сегодня же День Кнопки, — пробормотал он, не прожевав тост. Мать обернулась и громко цыкнула на него.
— Марк, не говори с полным ртом.
— Она увидела Лауру и вздохнула.
— Лаура, могла бы одеться и получше. Ну или хотя бы попытаться.
— Для чего? — спросила Лаура, затем раздраженно посмотрела на потолок.
— Ах да, попробую угадать. День Кнопки. Я чего-то тут не понимаю?
Мать покачала головой и снова отвернулась к тарелкам.
— Не будь ребенком, Лаура. Тебе это не идет. Пожалуйста, переоденься во что-нибудь другое, прежде чем мы уедем.
— Я хотела сегодня увидеться с Майклом. Извините, я с вами не поеду.
На кухне внезапно наступила полная тишина, и все изумленно уставились на нее. Лаура встревоженно спросила:
— Что такое?
— Ты с ума сошла? — спросил брат.
— Тебе нельзя сегодня уходить, ты едешь с нами!
— Лаура, у тебя планы? Именно на сегодня, на этот день? — спросил отец, и она, почувствовав внезапный приступ гнева, оттолкнулась от стола.
— Да, у меня планы! Что, черт возьми, с вами случилось сегодня?
Никто не ответил. Все лишь смотрели на нее так, словно она испражнилась прямо на свою тарелку. Она встала и отпихнула еду.
— Знаете что? Забудьте об этом.
— Лаура, прекрати немедленно, — резко сказала мать.
— Ты отлично знала, что мы сегодня делаем. Это было давно запланировано. Можешь просто позвонить Майклу и сказать, почему ты с ним сегодня не увидишься.
— Ну все! — закричала Лаура.
— Что мне ему сказать? Я не знаю, почему мне нельзя идти! Это вы мне говорите, что нельзя!
— Сегодня День Кнопки, — сказал брат.
— Вот почему.
— День Кнопки? — вскрикнула она.
— О чем вы все говорите? Я никогда не слышала ни о каком Дне Кнопки! Вы все ведете себя, словно… Она внезапно замолчала и понимающе улыбнулась. Семья решила над ней подшутить. Это все шутка такая. С сердца словно упал большой камень, и вместо него она почувствовала теплоту. Теперь все стало понятно.
— Очень смешно, — спокойным, ровным голосом сказала она.
— Вы меня действительно чуть не довели.
Она повернулась и вышла из кухни, направляясь к парадной двери. Мать крикнула ей вслед:
— Лаура! Пожалуйста, вернись через час, мы не сможем уехать без тебя! Хорошо?
— Да-да, — ответила Лаура через плечо.
— Мне ведь нельзя пропустить День Кнопки, правильно?
— Сегодня же День Кнопки, помнишь? Одевайся, надень что-нибудь красивое. Через час мы уезжаем.
Лаура повернулась на другой бок и спросила все еще заплетавшимся языком:
— Папа, какого черта? Ты постучаться не мог? А если бы я голой спала?
Он даже не посмотрел на нее, любуясь из окна на сад.
— Ой, как будто я тебя никогда не видел. Я твой отец, черт возьми, я тебе попу вытирал столько раз, сколько тебе и не сосчитать.
— Ладно, неважно.
— Лаура, щурясь, села и протерла глаза, затем вспомнила, что он только что сказал.
— Папа, ты сказал «День Кнопки»?
— Ну, да. А ты что, забыла? — Он со смехом направился к двери.
— Ты вчера вечером только о нем и говорила.
— Подожди… что-что? — Она нахмурилась, не понимая, что происходит. Что-то тут не так. Отличное начало дня, несомненно. Еще с постели не встала, а ей уже говорят какие-то странные вещи.
— Ты о чем?
Отец покачал головой и, по-прежнему улыбаясь, вышел из комнаты.
— Одевайся. Завтрак готов.
Она сидела в постели, прижимая одеяло к груди, и ничего не понимала. В конце концов она выбралась из кровати и напялила на себя то, что подвернулось под руку. Снизу доносились знакомые звуки: звон кастрюль и сковородок, тихое бормотание телевизора, разговоры родных, грубый смех брата. Несомненно, смеялся над телевизором.
Она застегнула молнию на джинсах и на секунду застыла, затем произнесла в пустоту:
— День Кнопки?
Внизу мать, как всегда, мыла тарелки, напевая что-то про себя. Кухню заполнял солнечный свет, отчего она казалась теплой и свежей. Отец и брат сидели за столом и ели тосты. Еще одна тарелка стояла для нее, и она села за стол и поставила ее перед собой.
Брат был одет в накрахмаленную белую рубашку — а он никогда не носил рубашек. Насколько ей помнилось, у него никогда и не было рубашек. Это была одна из рубашек отца, она узнала ее.
— Зачем ты так вырядился? — спросила она, взяв тост. Он даже не отвел взгляда от телевизора. Брату было четырнадцать лет — на год младше нее, — и он был высокомерным всезнайкой.
— Ну, сегодня же День Кнопки, — пробормотал он, не прожевав тост. Мать обернулась и громко цыкнула на него.
— Марк, не говори с полным ртом.
— Она увидела Лауру и вздохнула.
— Лаура, могла бы одеться и получше. Ну или хотя бы попытаться.
— Для чего? — спросила Лаура, затем раздраженно посмотрела на потолок.
— Ах да, попробую угадать. День Кнопки. Я чего-то тут не понимаю?
Мать покачала головой и снова отвернулась к тарелкам.
— Не будь ребенком, Лаура. Тебе это не идет. Пожалуйста, переоденься во что-нибудь другое, прежде чем мы уедем.
— Я хотела сегодня увидеться с Майклом. Извините, я с вами не поеду.
На кухне внезапно наступила полная тишина, и все изумленно уставились на нее. Лаура встревоженно спросила:
— Что такое?
— Ты с ума сошла? — спросил брат.
— Тебе нельзя сегодня уходить, ты едешь с нами!
— Лаура, у тебя планы? Именно на сегодня, на этот день? — спросил отец, и она, почувствовав внезапный приступ гнева, оттолкнулась от стола.
— Да, у меня планы! Что, черт возьми, с вами случилось сегодня?
Никто не ответил. Все лишь смотрели на нее так, словно она испражнилась прямо на свою тарелку. Она встала и отпихнула еду.
— Знаете что? Забудьте об этом.
— Лаура, прекрати немедленно, — резко сказала мать.
— Ты отлично знала, что мы сегодня делаем. Это было давно запланировано. Можешь просто позвонить Майклу и сказать, почему ты с ним сегодня не увидишься.
— Ну все! — закричала Лаура.
— Что мне ему сказать? Я не знаю, почему мне нельзя идти! Это вы мне говорите, что нельзя!
— Сегодня День Кнопки, — сказал брат.
— Вот почему.
— День Кнопки? — вскрикнула она.
— О чем вы все говорите? Я никогда не слышала ни о каком Дне Кнопки! Вы все ведете себя, словно… Она внезапно замолчала и понимающе улыбнулась. Семья решила над ней подшутить. Это все шутка такая. С сердца словно упал большой камень, и вместо него она почувствовала теплоту. Теперь все стало понятно.
— Очень смешно, — спокойным, ровным голосом сказала она.
— Вы меня действительно чуть не довели.
Она повернулась и вышла из кухни, направляясь к парадной двери. Мать крикнула ей вслед:
— Лаура! Пожалуйста, вернись через час, мы не сможем уехать без тебя! Хорошо?
— Да-да, — ответила Лаура через плечо.
— Мне ведь нельзя пропустить День Кнопки, правильно?
Страница 1 из 3
