День Кнопки

Небольшой прогулки до дома Майкла оказалось достаточно, чтобы Лаура почувствовала себя виноватой из-за того, что так разозлилась на родных. Взрослея, она становилась вспыльчивее. Она извинится позже — у нее ведь есть целый час, правильно? Мама ведь так сказала?

«Интересно, куда мы поедем», — подумала Лаура, смотря на белый след от самолета, пролетавшего в нескольких милях над ней. Или это тоже шутка? Может быть, они действительно куда-то собирались, действительно давно запланировали поездку, а Лаура просто обо всем забыла?

Она уже видела дом Майкла и белый забор вокруг большой лужайки. Она прибавила шаг, ей не терпелось поскорее увидеть его. Когда она подошла к дорожке перед домом, открылась парадная дверь, и из нее вышел совершенно изумленный Майкл. Он видел, как она идет по улице.

— Эй, что такое? — спросила Лаура. Выражение лица Майкла ее неприятно удивило — он, похоже, разозлился.

— Ты не должна здесь находиться, — сказал он.

— Что? Мы что, поссорились, причем без моего в этом участия?

— Ты сказала мне, что сегодня у твоей семьи День Кнопки, — ответил он. Позади него Лаура заметила какое-то движение.

У Лауры отвисла челюсть. К двери вышла девушка-блондинка, жмурясь от яркого света, и обняла Майкла за талию. На ней была только ночная рубашка, а волосы были растрепаны.

— Иди домой, — сказала блондинка, и Лаура отступила на несколько шагов, сморгнув внезапно выступившие слезы. Майкл не решался смотреть ей в глаза, так что она отвернулась и побежала.

Мать поймала ее, когда она почти вбежала в спальню, и прижала к себе.

— Я знаю, я знаю. Поплачь, не держи ничего в себе.

— Она погладила волосы Лауры и слегка покачала ее.

— Мужики — козлы, правда?

Лаура отшатнулась и посмотрела на мать, всхлипывая.

— Ты знаешь?

— Ты только что вернулась от него, заливаясь слезами. Не нужно быть гением, чтобы понять, что произошло.

— Он нашел себе блондинку. Блондинку! Наверное, именно поэтому он хотел, чтобы я покрасила волосы!

Она еще немного поплакала, мать по-прежнему обнимала ее.

— Так, так. Хватит. Давай переоденемся для поездки.

— Так мы уезжаем?

— Конечно же, глупенькая! Вот тебе отличная блузка. Думаю, это твоя лучшая. Надень ее, я хочу, чтобы в День Кнопки мы были красивы, как никогда.

У Лауры похолодело в животе. Она неожиданно вспомнила, что Майкл тоже упомянул День Кнопки. Это все не шутка. Он действительно существует. Все происходит по-настоящему, а она совершенно не понимает, в чем дело.

— Мама, послушай меня. Что-то тут очень неправильно.

— Я знаю. Тебе он действительно очень нравится, я знаю. Так ужасно, что он расстроил тебя именно в этот день.

— Вот, мама… Я ничего не знаю о Дне Кнопки. Я никогда о нем не слышала, и с самого утра мне кажется, что я единственная, кто вообще не представляет, что тут творится!

— Если честно, я не очень хорошо знаю. Я слышала, что Правительство таким способом борется с перенаселением, но, кроме этого… — Нет, нет. Вообще. Я никогда о нем не слышала.

Повисло неловкое молчание, и мать окинула ее долгим взглядом, сжав губы.

Когда она наконец заговорила, ее голос был спокоен.

— Я знаю, что ты расстроена, так что подыграю твоей шуточке, хорошо? Просто переоденься — вот твоя блузка, — и увидимся в машине через пять минут, ладно? Мы ждем тебя.

Мать ушла, оставив Лауру одинокой и дрожащей. В трясущихся руках она сжимала свою лучшую блузку.

Потом она оказалась в машине. Все шло совершенно плавно и беззаботно, и это беспокоило ее все сильнее и сильнее. Что, черт возьми, происходит? Почему она не помнит ничего об этом дне, о котором говорят все вокруг?

Она видела все в абсурдных подробностях, словно на очень замедленной пленке. Пушинку на подголовнике сиденья матери. Островок щетины, до которого не достала бритва отца. Трещину в асфальте, которую они только что проехали. Она внезапно ощутила такую ясность чувств, какой не ощущала за всю жизнь, но не могла произнести ни слова. Она была словно марионетка, веревочки которой сплетены из паутины страха.

Где-то в глубине души она по-прежнему цеплялась за побитую океаном скалу надежды, за выжженный кратер чувства, говорившего ей, что все это — лишь огромная шутка, большой, сложный розыгрыш. Когда они остановились возле белого, похожего на коробку здания, приземистого и строгого, надежда испарилась.

— Ну вот мы и приехали, — радостно сказал отец, и она почувствовала, как нажимает на рукоятку и открывает дверь машины. Она, дрожа, стояла на солнце, подобно маленькому олененку, а здание нависало над ней, словно обнажив хищные клыки.

Семья, будто приехав на пляж, выбралась из машины, оживленно болтая. Они направились к главному входу, Лаура шла чуть позади.