Ветер гонял по площади газеты и обрывки тряпья. Скрипела петлями и глухо хлопала дверь магазинчика с покосившейся вывеской. На каменном крылечке, прямо на ступеньке, сидел какой-то дед в картузе и смотрел в одну точку.
Добавить в моё избранное
9 мин, 31 сек 611
Рекомендую оцепить район войсками, объявить карантин! Прием!
— Вас понял, квестор! Сообщу командованию. Прием.
— Цитадель, прошу помощи немедленно! Конец связи.
— Понял. Конец связи.
Я отключил связь и спустился вниз. У окон стояли солдаты и палили из винтовок в темноту.
— Что у вас здесь происходит? — перекрикивая шум стрельбы спросил я у капитана Дрого.
— Они из всех домов полезли! Буйные! Мы потеряли почти всю роту — почти все живые здесь! — капитан утер лицо рукавом.
— Хотите жить — стреляйте!
Я стрелял, стоя у окна, высматривая бредущие силуэты, которых становилось все больше и больше. В один из моментов затишья и отошел внутрь здания, чтобы перевести дух. На глаза мне попалась книга регистрации телеграмм. Я открыл последнюю страницу и вздрогнул: крупными печатными буквами там было написано: «МЫ ПРОКЛЯТЫ. ЗАРАЗА, ВЕЗДЕ ЗАРАЗА! ЭТИ МАЛЕНЬКИЕ ТВАРИ… БЕШЕНСТВО, ЭТО БЕШЕНСТВО».
— Доктор, вы можете подойти? — крикнул я.
Медик образовался рядом почти сразу.
— Взгляните сюда, что вы на это скажете… — я показал ему сначала телеграмму про грручей, потом последнюю запись. Доктор Лаппо, читая, хмурился и вдруг переменился в лице:
— Квестор, проклятье! Я понял, что происходит! Грручи — вот они! Это бешенство, неизвестной науке формы! — в этот момент в здание телеграфа вбежал зверёк — «плюшевый мишка».
Доктор схватил его за шкирку и выбросил на улицу.
— Они — переносчики заразы, этого бешенства! — кричал доктор.
— Мы все заражены, все, кого они кусали, на кого попала слюна, все, укушенные зараженными! Мы все умрем!
Доктор подхватил чью-то винтовку и побежал на улицу, откуда слышался рев обезумевшей толпы.
Я секунду постоял на месте, обернулся на шум — ко мне приближался тот самый старик. Изо рта у него текла слюна, он подволакивал ногу, а потом вдруг резко кинулся ко мне. Успев среагировать, я выстрелил ему в переносицу, и, перешагнув труп, направился в комнату с радиопередатчиком. Мой взгляд остановился на бутылке вина, и я зачем-то взял ее с собой.
Поднимаясь, я услышал, как в здание ворвалась бешеная толпа, разрушая все на своем пути. Я успел вбежать в комнату и защелкнуть замок. По листовому железу, которым была оббита дверь, забарабанили, послышались какие-то вопли.
Отдышавшись, я подошел к передатчику и нашел нужную частоту:
— Цитадель, это квестор, прием.
Откликнулись сразу:
— Квестор, это Цитадель, слышу вас. Войска стянуты, карантин объявлен. Прием.
Я вздохнул с облегчением.
— Цитадель, это квестор. Среди войск, окруживших город есть артиллерия? Прием.
— Так точно, есть. Прием.
— Приказываю накрыть город зажигательными снарядами! Повторяю. Приказываю накрыть город зажигательными снарядами! В городе обнаружено неизвестная инфекция, вызывающая неконтролируемую агрессию, все жители заражены! Солдаты погибли или заражены! Накройте город! Прием!
Молчание было долгим. В дверь ломились громко и напористо. Наконец передатчик откликнулся:
— А как же вы, квестор? Прием.
— Я же сказал — накрыть город зажигательными снарядами! Все или погибли, или заражены! Прием!
— Понял вас, квестор. Сообщу ваш приказ штабу. Прием.
— Прием окончен, конец связи.
Я отключил передатчик, подошел к двери, которая прогибалась под ударами, покрутил в руках револьвер и бросил его на пол. Взял со стола бутылку вина, подошел с ней к окну и распахнул его настежь. На улице перед телеграфом колыхалось людское море. А на ночном небе взошла луна, и звезды стали казаться не такими яркими. Я вытянул пробку зубами из бутылки, отхлебнул немного и одновременно с треском выбитой двери услышал грохот начинающейся артиллерийской канонады…
— Вас понял, квестор! Сообщу командованию. Прием.
— Цитадель, прошу помощи немедленно! Конец связи.
— Понял. Конец связи.
Я отключил связь и спустился вниз. У окон стояли солдаты и палили из винтовок в темноту.
— Что у вас здесь происходит? — перекрикивая шум стрельбы спросил я у капитана Дрого.
— Они из всех домов полезли! Буйные! Мы потеряли почти всю роту — почти все живые здесь! — капитан утер лицо рукавом.
— Хотите жить — стреляйте!
Я стрелял, стоя у окна, высматривая бредущие силуэты, которых становилось все больше и больше. В один из моментов затишья и отошел внутрь здания, чтобы перевести дух. На глаза мне попалась книга регистрации телеграмм. Я открыл последнюю страницу и вздрогнул: крупными печатными буквами там было написано: «МЫ ПРОКЛЯТЫ. ЗАРАЗА, ВЕЗДЕ ЗАРАЗА! ЭТИ МАЛЕНЬКИЕ ТВАРИ… БЕШЕНСТВО, ЭТО БЕШЕНСТВО».
— Доктор, вы можете подойти? — крикнул я.
Медик образовался рядом почти сразу.
— Взгляните сюда, что вы на это скажете… — я показал ему сначала телеграмму про грручей, потом последнюю запись. Доктор Лаппо, читая, хмурился и вдруг переменился в лице:
— Квестор, проклятье! Я понял, что происходит! Грручи — вот они! Это бешенство, неизвестной науке формы! — в этот момент в здание телеграфа вбежал зверёк — «плюшевый мишка».
Доктор схватил его за шкирку и выбросил на улицу.
— Они — переносчики заразы, этого бешенства! — кричал доктор.
— Мы все заражены, все, кого они кусали, на кого попала слюна, все, укушенные зараженными! Мы все умрем!
Доктор подхватил чью-то винтовку и побежал на улицу, откуда слышался рев обезумевшей толпы.
Я секунду постоял на месте, обернулся на шум — ко мне приближался тот самый старик. Изо рта у него текла слюна, он подволакивал ногу, а потом вдруг резко кинулся ко мне. Успев среагировать, я выстрелил ему в переносицу, и, перешагнув труп, направился в комнату с радиопередатчиком. Мой взгляд остановился на бутылке вина, и я зачем-то взял ее с собой.
Поднимаясь, я услышал, как в здание ворвалась бешеная толпа, разрушая все на своем пути. Я успел вбежать в комнату и защелкнуть замок. По листовому железу, которым была оббита дверь, забарабанили, послышались какие-то вопли.
Отдышавшись, я подошел к передатчику и нашел нужную частоту:
— Цитадель, это квестор, прием.
Откликнулись сразу:
— Квестор, это Цитадель, слышу вас. Войска стянуты, карантин объявлен. Прием.
Я вздохнул с облегчением.
— Цитадель, это квестор. Среди войск, окруживших город есть артиллерия? Прием.
— Так точно, есть. Прием.
— Приказываю накрыть город зажигательными снарядами! Повторяю. Приказываю накрыть город зажигательными снарядами! В городе обнаружено неизвестная инфекция, вызывающая неконтролируемую агрессию, все жители заражены! Солдаты погибли или заражены! Накройте город! Прием!
Молчание было долгим. В дверь ломились громко и напористо. Наконец передатчик откликнулся:
— А как же вы, квестор? Прием.
— Я же сказал — накрыть город зажигательными снарядами! Все или погибли, или заражены! Прием!
— Понял вас, квестор. Сообщу ваш приказ штабу. Прием.
— Прием окончен, конец связи.
Я отключил передатчик, подошел к двери, которая прогибалась под ударами, покрутил в руках револьвер и бросил его на пол. Взял со стола бутылку вина, подошел с ней к окну и распахнул его настежь. На улице перед телеграфом колыхалось людское море. А на ночном небе взошла луна, и звезды стали казаться не такими яркими. Я вытянул пробку зубами из бутылки, отхлебнул немного и одновременно с треском выбитой двери услышал грохот начинающейся артиллерийской канонады…
Страница 3 из 3
