Дело было за две недели до Рождества - затишье в нашей работе подъема мертвых. Напротив меня сидел последний клиент на этот вечер. Возле его имени не было примечания. Не сказано, нужен ему подъем зомби или ликвидация вампира. Ничего. А это могло значить, что то, чего он хочет, я не смогу сделать или не захочу. Предрождественское время - мертвое в нашем бизнесе, простите за каламбур. И мой босс Берт хватается за любую работу, до которой сумеет дотянуться.
Добавить в моё избранное
463 мин, 20 сек 7719
— Я серьезно. — Он ласково опустил руки мне на плечи. — Я хотел попросить раньше, но боялся. Ты тогда не видела, что могут сделать ликантропы, во что превратиться. Я знал, что надо будет тебе это увидеть до того, как я сделаю предложение, но я боялся и не хотел, чтобы ты увидела.
— Я все еще не видела, как ты меняешься, — сказала я.
— А тебе это нужно? — Когда мы стоим вот так, как сейчас, я бы сказала «нет» но если подходить реалистично, если мы всерьез — то да, наверное.
— Сейчас?
Я поглядела на него в сгустившейся темноте и обняла. Припала к нему, потрясла головой, скользя щекой по обнаженной груди.
— Нет, не сейчас.
Он поцеловал меня в макушку.
— Так это значит — «да»?
Я поглядела ему в глаза: — Мне следовало бы сказать «нет»
— Почему? — Потому что жизнь слишком сложна для этого, Ричард.
— Жизнь всегда сложна, Анита. Скажи «да»
— Да, — сказала я и тут же захотела вернуть это слово. Я его сильно хочу. Я что, подозреваю его в съедении Красной Шапочки? Черт побери, он даже не может заставить себя убить Страшного Серого Волка! Из нас двоих скорее я могу кого-нибудь зарезать.
Он поцеловал меня, крепко обняв. Я чуть отодвинулась, чтобы можно было дышать, и сказала? — Сегодня — никакого секса. Правило остается в силе.
Он наклонился и сказал, почти касаясь губами моих губ: — Знаю.
18
На первый свой подъем зомби я опоздала. Как странно, не правда ли? Из-за этого я опоздала и на два других. Когда я добралась до номера Эдуарда, было уже 2. 03.
Я постучала, он открыл дверь и отступил в сторону.
— Опаздываешь.
— Ага, — ответила я.
Комната была приятная, но стандартная. Полутораспальная кровать, ночной столик, две лампы, письменный стол у дальней стены. Окна почти от стены до стены закрыты шторами. Свет в ванной включен, дверь открыта. Шкаф полуоткрыт, показывая, что Эдуард повесил туда свои вещи. Значит, он здесь на какое-то время останется.
Телевизор работает, звук выключен. Это меня удивило — Эдуард телевизор не смотрит. На телевизоре стоял видеомагнитофон. Это уже отклонение от стандартной гостиничной меблировки.
— Заказать чего-нибудь в номер перед началом? — Кола — это будет отлично.
Он улыбнулся: — Ну ты и размахнулась!
Он подошел к телефону и заказал бифштекс, слегка прожаренный, и бутылку бургундского.
Сняв пальто, я положила его на стул возле стола.
— Я ведь не пью.
— Я знаю. Хочешь освежиться, пока ждем еду?
Подняв глаза, я увидела промельк своего отражения в зеркале ванной. Куриная кровь присохла к лицу кирпичной коркой.
— Намек поняла.
Я закрыла дверь ванной и оглядела себя в зеркале. Свет был резким, белым, как, очевидно, полагается в ванных комнатах гостиничных номеров. Настолько нелицеприятный свет, что даже мисс Америка в нем бы себе не понравилась.
Кровь выступала на моей бледной коже, как следы красноватых мелков. Я была одета в трикотажную рубашку с изображением Максины из рекламного ролика. Она пила кофе, держа в руке палочку печенья, и говорила: «Такая же кайфовая штучка, как я сама» Берт нас всех просил надевать на работу что-нибудь этакое рождественское еще за месяц до праздника. Может быть, моя рубашка была не совсем такая, как он имел в виду, но — ладно — она была еще ничего по сравнению с другими, что лежат у меня дома. На белой ткани краснели пятна крови. Отлично смотрится.
Я сняла рубашку и повесила ее на край ванны. Над сердцем у меня оказались мазки крови, мазки были даже на серебряном кресте — попали с рук и лица. Сегодня пришлось убить трех цыплят: подъем зомби — работа не слишком чистая.
Я сняла с вешалки полотенце. Интересно, как Эдуард объяснит горничной пятна крови? Не мои проблемы, но все равно интересно.
Пустив воду в рукомойник, я начала отскребать кровь. В зеркале отразилось мое лицо и стекающие по нему окровавленные струйки. Я вгляделась — лицо было свежеотмытым и несколько удивленным.
Что, Ричард в самом деле сделал предложение? И я согласилась? Да нет, не может быть. Нет, я согласилась. А, черт!
Я стерла кровь с груди. Так, я всю жизнь водилась с монстрами, и теперь с одним из них помолвлена.
При этой мысли я остановилась и села на закрытую крышку унитаза. Я помолвлена. Снова.
Первый был таким безупречным, что даже Джудит понравился. Такой мистер Стопроцентный Американец, что я для него была недостаточно хороша, как решила его семья. Больше всего меня задело, что он недостаточно меня любил. И близко не так, как я его любила. Я бы для него бросила все что угодно. И это не та ошибка, которую стоит повторять второй раз.
Ричард был не такой, я это понимала. И все же оставался червь сомнения. Страх, что он разорвет помолвку. Страх, что он не разорвет помолвку.
— Я все еще не видела, как ты меняешься, — сказала я.
— А тебе это нужно? — Когда мы стоим вот так, как сейчас, я бы сказала «нет» но если подходить реалистично, если мы всерьез — то да, наверное.
— Сейчас?
Я поглядела на него в сгустившейся темноте и обняла. Припала к нему, потрясла головой, скользя щекой по обнаженной груди.
— Нет, не сейчас.
Он поцеловал меня в макушку.
— Так это значит — «да»?
Я поглядела ему в глаза: — Мне следовало бы сказать «нет»
— Почему? — Потому что жизнь слишком сложна для этого, Ричард.
— Жизнь всегда сложна, Анита. Скажи «да»
— Да, — сказала я и тут же захотела вернуть это слово. Я его сильно хочу. Я что, подозреваю его в съедении Красной Шапочки? Черт побери, он даже не может заставить себя убить Страшного Серого Волка! Из нас двоих скорее я могу кого-нибудь зарезать.
Он поцеловал меня, крепко обняв. Я чуть отодвинулась, чтобы можно было дышать, и сказала? — Сегодня — никакого секса. Правило остается в силе.
Он наклонился и сказал, почти касаясь губами моих губ: — Знаю.
18
На первый свой подъем зомби я опоздала. Как странно, не правда ли? Из-за этого я опоздала и на два других. Когда я добралась до номера Эдуарда, было уже 2. 03.
Я постучала, он открыл дверь и отступил в сторону.
— Опаздываешь.
— Ага, — ответила я.
Комната была приятная, но стандартная. Полутораспальная кровать, ночной столик, две лампы, письменный стол у дальней стены. Окна почти от стены до стены закрыты шторами. Свет в ванной включен, дверь открыта. Шкаф полуоткрыт, показывая, что Эдуард повесил туда свои вещи. Значит, он здесь на какое-то время останется.
Телевизор работает, звук выключен. Это меня удивило — Эдуард телевизор не смотрит. На телевизоре стоял видеомагнитофон. Это уже отклонение от стандартной гостиничной меблировки.
— Заказать чего-нибудь в номер перед началом? — Кола — это будет отлично.
Он улыбнулся: — Ну ты и размахнулась!
Он подошел к телефону и заказал бифштекс, слегка прожаренный, и бутылку бургундского.
Сняв пальто, я положила его на стул возле стола.
— Я ведь не пью.
— Я знаю. Хочешь освежиться, пока ждем еду?
Подняв глаза, я увидела промельк своего отражения в зеркале ванной. Куриная кровь присохла к лицу кирпичной коркой.
— Намек поняла.
Я закрыла дверь ванной и оглядела себя в зеркале. Свет был резким, белым, как, очевидно, полагается в ванных комнатах гостиничных номеров. Настолько нелицеприятный свет, что даже мисс Америка в нем бы себе не понравилась.
Кровь выступала на моей бледной коже, как следы красноватых мелков. Я была одета в трикотажную рубашку с изображением Максины из рекламного ролика. Она пила кофе, держа в руке палочку печенья, и говорила: «Такая же кайфовая штучка, как я сама» Берт нас всех просил надевать на работу что-нибудь этакое рождественское еще за месяц до праздника. Может быть, моя рубашка была не совсем такая, как он имел в виду, но — ладно — она была еще ничего по сравнению с другими, что лежат у меня дома. На белой ткани краснели пятна крови. Отлично смотрится.
Я сняла рубашку и повесила ее на край ванны. Над сердцем у меня оказались мазки крови, мазки были даже на серебряном кресте — попали с рук и лица. Сегодня пришлось убить трех цыплят: подъем зомби — работа не слишком чистая.
Я сняла с вешалки полотенце. Интересно, как Эдуард объяснит горничной пятна крови? Не мои проблемы, но все равно интересно.
Пустив воду в рукомойник, я начала отскребать кровь. В зеркале отразилось мое лицо и стекающие по нему окровавленные струйки. Я вгляделась — лицо было свежеотмытым и несколько удивленным.
Что, Ричард в самом деле сделал предложение? И я согласилась? Да нет, не может быть. Нет, я согласилась. А, черт!
Я стерла кровь с груди. Так, я всю жизнь водилась с монстрами, и теперь с одним из них помолвлена.
При этой мысли я остановилась и села на закрытую крышку унитаза. Я помолвлена. Снова.
Первый был таким безупречным, что даже Джудит понравился. Такой мистер Стопроцентный Американец, что я для него была недостаточно хороша, как решила его семья. Больше всего меня задело, что он недостаточно меня любил. И близко не так, как я его любила. Я бы для него бросила все что угодно. И это не та ошибка, которую стоит повторять второй раз.
Ричард был не такой, я это понимала. И все же оставался червь сомнения. Страх, что он разорвет помолвку. Страх, что он не разорвет помолвку.
Страница 50 из 127
