Кафе лунатиков

Я назвала Ричарду номер гостиницы и объяснила, как проехать.

— Приеду как можно быстрее. — Он помялся, потом спросил: — Что ты сказала Полли? Она чуть ли не в истерике.

— Она не хотела звать тебя к телефону.

— Ты ей угрожала, — сказал он.

— Ага.

— Это была пустая угроза? — Почти наверное.

— Доминанты стаи не позволяют себе пустых угроз по отношению к подчиненным.

— Я не член стаи.

— После этой ночи ты — доминант. Тебя считают доминантным ликантропом — одиночкой.

— И что это значит? — Это значит, что если ты обещаешь кому-то оторвать голову, тебе верят.

— Тогда прошу прощения.

— Не передо мной извиняйся, перед Полли. Я приеду раньше, чем ты ее успокоишь.

— Ричард, не давай ей трубку!

— Вот что ждет человека, который любит стрелять. Тебя начинают бояться.

— Ричард…

В трубке раздались женские всхлипывания, и следующие пятнадцать минут мне пришлось уговаривать плачущую верволчицу, что я ничего ей плохого не сделаю. Странной становится моя жизнь — даже в моих глазах.

19

Ричард ошибся. Он не постучал в дверь, пока я успокаивала Полли по телефону. Она была так рада моему прощению, что мне даже стало неловко. Волны подчиненности изливались из телефона. Я, наконец, повесила трубку.

Эдуард смотрел на меня, скаля зубы, — он уже пересел в мягкое кресло.

— Это ты почти двадцать минут убеждала верволчицу, что не будешь ее трогать? — Да.

Он рассмеялся широким и резким смехом. Улыбка исчезла, оставив на его лице что-то вроде дрожащего мерцания. Глаза его поблескивали чем-то более темным, чем юмор. О чем он думает, я точно не знала, но это не было приятно.

Он сполз в кресле вниз, положив затылок на спинку, сцепив руки на животе, скрестив ноги. Поза полнейшего комфорта.

— И как ты стала ужасом местных добропорядочных вервольфов? — Наверное, они не привыкли, чтобы в них стреляли и убивали. Хотя бы не при первом знакомстве.

Его глаза засветились, как от мрачной шутки.

— Ты туда пришла и в первую же ночь кого-то убила? Черт побери, Анита, я там торчу уже три ночи, но до сих пор никого не убил.

— А давно ты в городе?

Он посмотрел на меня долгим взглядом: — Вопрос из любопытства, или тебе нужно знать?

До меня дошло, что Эдуард вполне мог бы убрать восемь оборотней и не оставить следа. Если есть человек, который это может, то только Эдуард.

— Нужно знать.

— Завтра будет неделя. — Глаза его опустели, стали холодными и далекими, как у оборотней этой ночью. Стать хищником есть не один способ. — Конечно, тебе придется поверить мне на слово. Можешь проверить по регистрации в гостинице, но ведь я мог и менять гостиницы.

— А зачем тебе мне врать? — Для собственного удовольствия, — ответил он.

— Тебе доставляет удовольствие не вранье.

— А что? — Знать что-то, чего я не знаю.

Он слегка пожал плечами — это не очень легко сделать, полулежа в кресле, но у него это вышло грациозно.

— Очень эгоцентричное замечание с твоей стороны.

— А это не только со мной. Ты хранишь тайны ради самого процесса.

Тут он улыбнулся, медленно и лениво.

— Ты хорошо меня знаешь.

Я хотела было сказать, что мы друзья, но меня остановило выражение его глаз. Он смотрел на меня чуть слишком внимательно. Будто изучая, будто никогда меня раньше по-настоящему не видел.

— О чем ты думаешь, Эдуард? — О том, что ты могла бы заставить меня поработать за мои деньги.

— Что это значит? — Ты же знаешь, как я люблю трудные задачи.

Я уставилась на него: — Это ты в том смысле, что мог бы выступить против меня, чтобы узнать, чей будет верх?

Я сформулировала это как вопрос, и он не дал того ответа, который мне хотелось услышать.

— Да.

— Зачем? — Я этого не буду делать. Ты меня знаешь — бесплатно не работаю, но это было бы… интересно.

— Брось меня пугать, Эдуард.

— Понимаешь, в первый раз я подумал: а вдруг верх был бы твой?

Он меня напугал. Я была вооружена, а у него оружия не было видно, но Эдуард всегда вооружен.

— Не делай этого, Эдуард.

Он сел одним плавным и быстрым движением. Моя рука дернулась к пистолету. Он уже наполовину вылез из кобуры, когда я сообразила, что Эдуард ничего не сделал — просто сел. Судорожно дыша, я опустила пистолет обратно.

— Эдуард, кончай эти игры. Иначе одному из нас не поздоровится.

Он широко развел руками.

— Игр больше не будет. Мне хотелось бы знать, Анита, кто из нас лучше, но не настолько хотелось бы, чтобы я стал тебя убивать.

Я отпустила руку. Если Эдуард сказал, что убьет меня сегодня, он бы говорил всерьез. Если бы это было по-настоящему, он бы сперва мне сказал.