Кафе лунатиков

Это значит — над изменением?

Он кивнул: — Да. — И посмотрел на меня, сощурив глаза. — Если ты слышала, как Ричард об этом говорит, значит, ты видела его на грани изменения. Что случилось этой ночью? — Если Ричард тебе не сказал, Луи, я думаю, что не имею права говорить.

— Ходят слухи, что ты убила Альфреда. Это правда? — Да.

Он поглядел на меня, будто ждал продолжения, потом пожал плечами.

— Райне это не понравится.

— Маркус тоже не выразил большого удовольствия.

— Но он не набросится на тебя в темном переулке. А она — вполне.

— Почему Ричард мне этого не сказал? — Ричард — один из моих лучших друзей. Он верен, честен, щепетилен — вроде как самый мохнатый бойскаут в мире. Если у него и есть недостаток — так это то, что от других он ожидает верности, честности и щепетильности.

— Но ведь после того, что он видел от Маркуса и Райны, он не может считать их порядочными… людьми, или кем там еще? — Он знает об их непорядочности, но ему трудно считать их полностью на стороне зла. Что ни говори и ни де лай, а в сухом остатке Маркус для него — альфа. Ричард уважает авторитеты. Он много месяцев пытался достичь с Маркусом чего-то вроде компромисса. Убивать его он не хочет. У Маркуса по отношению к Ричарду подобных комплексов нет.

— Ирвинг мне говорил, что Ричард победил Маркуса и мог его убить, но не сделал этого. Это правда? — Боюсь, что так.

— Вот блин!

— Именно. Я говорил Ричарду, что это надо было сделать, но он никогда никого не убивал. Он верит, что любая жизнь бесценна.

— И так оно и есть, — сказала я.

— Некоторые жизни бесценнее других, — возразил Луи.

— Ага, — кивнула я.

— Ричард этой ночью показал тебе изменение? — Господи, до чего же ты упорен!

— Ты говорила, что это одно из лучших моих качеств.

— Ничего особенного.

Это было как допрос у Ронни. Она тоже никогда не отстает.

— Он для тебя перекидывался? — Что-то вроде.

— И ты это не смогла выдержать. — Это была констатация факта.

— Я не знаю, Луи. Не знаю.

— Лучше это выяснить сейчас, — сказал он.

— Я тоже так думаю.

— Ты его любишь? — Не твое собачье дело.

— Я люблю Ричарда, как брата. Если ты хочешь нарезать ему сердце ломтиками и выложить на тарелку, я хотел бы знать об этом сейчас. Если ты его бросишь, помогать собирать куски придется мне.

— Я не хочу делать Ричарду больно, — сказала я.

— Я тебе верю.

Он смотрел на меня с выражением бесконечного спокойствия, будто готов всю ночь ждать моего ответа на свой вопрос. Терпения у него было куда больше, чем у меня.

— Да, я его люблю. Доволен? — Достаточно ли ты его любишь, чтобы воспринять и мохнатую его сущность?

Глаза его смотрели так, будто прожигали дыру мне в сердце.

— Не знаю. Будь он человеком…

— Будь он человеком, ты могла бы выйти за него замуж? — Могла бы, — сказала я. Но на самом деле никаких «могла бы» не было. Будь Ричард человеком, я уже сейчас была бы счастливой невестой. Конечно, был один мужчина, который тоже не был человеком и который какое-то время пытался за мной ухаживать. Жан-Клод сказал, что Ричард ничуть не больше человек, чем он сам. Я ему не поверила, но сейчас начинала верить. Кажется, я должна извиниться перед Жан-Клодом. Хотя ему я никогда в этом не признаюсь.

— Ко мне на работу вчера приходила писательница, Эльвира Дрю. Она пишет книгу об оборотнях. С виду она человек честный, и это обещает хорошую прессу.

— Звучит хорошо, — сказал он. — А с какого боку здесь я? — Догадайся.

— Ей не хватает интервью с крысолюдом.

— В точку.

— Я не могу позволить себе раскрыться, Анита. Ты это знаешь.

— Не обязательно ты. Не найдется ли среди вас кого-то, кто хотел бы с ней встретиться? — Я поспрашиваю.

— Спасибо, Луи.

Он встал и протянул мне руку. Его пожатие было твердым, но не сильным — как раз каким надо. Мне подумалось, насколько он на самом деле быстр и насколько легко ему было бы раздавить мне руку в кашу. Наверное, это отразилось у меня на лице, потому что он сказал: — Может быть, тебе захочется перестать встречаться с Ричардом, пока ты сама во всем не разберешься.

— Да, может быть, — кивнула я.

Секунду мы простояли в молчании. Кажется, больше говорить было нечего, и я ушла. У меня начисто кончились хорошие реплики на уход или хотя бы веселые шутки. Только-только стемнело, и я была чертовски усталой. Настолько, чтобы добраться до дома, заползти в кровать и спрятаться под одеялом. Но вместо этого я поехала в «Кафе лунатиков» Мне хотелось уговорить Маркуса разрешить мне поговорить с полицией. Восемь пропавших оборотней, один погибший человек. Это не обязательно должно было быть связано, но если убийство — работа вервольфа, то Маркус может знать, кто это, или Райна может знать.