Его звали Джонни Мердок, и он обожал заключать всякие пари. Ему было пятнадцать лет, в ухе он носил серьгу, а специально отращённая чёлка была покрашена в зелёный цвет. За чем он не следил, так это за своими зубами — кривые и жёлтые, они зачастую портили его отношения даже с самыми безотказными девушками…
Добавить в моё избранное
7 мин, 36 сек 3763
Он взглянул на цифровые часы на руке. 10:25. Джонни чертыхнулся. Отец ещё и не собирался уходить на промысел. «Иду, когда хочу», — это был его идиотский принцип, и Джонни его, к сожалению перенял.
Было то самое время дня, когда все, кому было надо, были на работе, и на улице остались лишь пожилые старухи и уродливые нищие в грязных мешковатых костюмах. Он заглянул в киоск на остановке и купил бутылку «Пепси» за два доллара. Уселся на скамейку около остановки и начал неспешно её пить.
Ужас пришёл к нему тогда, когда он увидел на горлышке бутылки свою густую розовую слюну.
6 Он с воплем отбросил бутылку. Густая пена потекла на асфальт.
(теперь домой домой звонить маме плевать на отца лягу спать она приедет всё будет хорошо) Джонни вскочил со скамьи и кинулся домой. Алкаш, слонявшийся по улице, не преминул поднять бутылку и с громким хлюпаньем из неё отпить.
По чему — по чему, а уж по физкультуре его оценка не падала ниже A. В беге ему вообще не было равных. Но теперь, пробежав каких-то двадцать секунд, он почувствовал дикую усталость, его начало тошнить ещё сильнее, голова страшно закружилась. Оставшиеся метров триста он прошёл медленно и (если упаду — умру) осторожно.
Ключи под ковриком. Найдя нужный, он вставил его в замочную скважину и дважды провернул. Дверь с глухим скрипом открылась.
(боже только бы его не было только бы отца не было) 7 Окна были зашторены, свет в дом не попадал. Темно было, как в склепе. Так же было и холодно.
— Папа, я дома!— крикнул Джонни. Что-то подсказывало, что папы, однако, дома нет.
Джонни прошёл ещё несколько шагов и поморщился. Мерзко пахло. Затхлостью, мертвечиной, трупным гниением. В голове на секунду возникла мысль, что он сам начал разлагаться и вонять, но Джонни отбросил эту несуразную мысль. Слишком уж явно пахло.
Он зашёл в комнату, где Дэйв Мердок обычно просиживал штаны перед телевизором. Рожки антенны были обмотаны фольгой для лучшего приёма. Зашёл и заорал, потому что его отец был мёртв. Он умер утром, поскольку успел посинеть. Он раскинулся в своей обычной расслабленной позе, и можно было бы подумать, что он жив, если бы не закатившиеся, налитые кровью зрачки глаз и подгнивающее лицо.
(эти хреновы черви действительно трупные чёртчёртчёрт) Джонни взвыл и закрыл руками лицо. Не из-за ужаса от смерти отца. От страха за самого себя.
8 Джонни ринулся к телефону, сорвал трубку с аппарата, уже набрал рабочий номер матери и прижал трубку к уху, но не услышал привычных щелчков и гудков. В трубке стояла мёртвая тишина. Он тупыми глазами осмотрел трубку и понял, что разорвал провод.
Теперь Джонни был отсечён от мира. Правый глаз задёргался. Рассудок затмился. Болезнь усилилась. Его дом был пустой, тёмный и мёртвый.
(как могила ха-ха-ха) Тогда стало по-настоящему страшно. Когда мать придёт домой, он будет мучиться от болезни, наедине с мёртвым, разлагающимся отцом. Да и придёт ли она?
Его начало тошнить. Но не так, как весь день. Джонни и не представлял, что есть такие страшные боли в желудке, такие ужасные головокружения и такая убийственная тошнота.
Он кинулся в ванную, закрыл глаза и начал блевать. Звук был щёлкающий и хлюпающий. Горло болело ужасно. Рвота продолжалась минуты две. Потом он открыл глаза.
Он блевал кровью и белыми червями. Они копошились в залитой кровью раковине, раскрывая беззубые рты. У Джонни щипало язык. Он раскрыл рот и посмотрел в зеркало над раковиной. Белый червячок проедал дыру в его языке. Изо рта капала красно-белая кровь.
В голове возник образ с урока биологии: огромная, в сорок сантиметров матка термитов, с миллиметровой головой и гигантским, раздувшимся яичником. Каждую секунду из неё лезли мелкие белые термиты, ужасно похожие на эту мелкую трупную дрянь, ползущую из Джонни, размером меньше миллиметра. Они копошились вокруг неё, словно слепые котята.
(я эта чёртова матка да теперь это я) Джонни рухнул на пол, и его разум навсегда поглотило облако мрака.
9 Рут Мердок чувствовала что-то дурное. Как любая любящая мать. Она не задумываясь, автоматически пробивала чеки, клала деньги в кассу, давала сдачи, но разум её был занят другим. Сотрудница по кассе заметила это и мягко сказала:
— Рут, иди домой, я вижу, ты волнуешься. Я справлюсь.
— А как же Падла-Джеки?— начальника так она назвала случайно, это прозвище она использовала на дамских посиделках, но никак не на работе — вдруг услышит?
— Ничего, я переговорю с ним, улажу это дело как-нибудь. Иди.
— Спасибо тебе, спасибо.
На глаза Рут почему-то навернулись слёзы.
10 Рут зашла в дом. Она боялась.
— Джонни! Дэйв!
Материнское чувство погнало её в ванную. Она завизжала, стоя на пороге.
Живот Джонни разорвало, кровь была повсюду, как и белые черви. Они копошились в его трупе тысячи, миллионы…
Было то самое время дня, когда все, кому было надо, были на работе, и на улице остались лишь пожилые старухи и уродливые нищие в грязных мешковатых костюмах. Он заглянул в киоск на остановке и купил бутылку «Пепси» за два доллара. Уселся на скамейку около остановки и начал неспешно её пить.
Ужас пришёл к нему тогда, когда он увидел на горлышке бутылки свою густую розовую слюну.
6 Он с воплем отбросил бутылку. Густая пена потекла на асфальт.
(теперь домой домой звонить маме плевать на отца лягу спать она приедет всё будет хорошо) Джонни вскочил со скамьи и кинулся домой. Алкаш, слонявшийся по улице, не преминул поднять бутылку и с громким хлюпаньем из неё отпить.
По чему — по чему, а уж по физкультуре его оценка не падала ниже A. В беге ему вообще не было равных. Но теперь, пробежав каких-то двадцать секунд, он почувствовал дикую усталость, его начало тошнить ещё сильнее, голова страшно закружилась. Оставшиеся метров триста он прошёл медленно и (если упаду — умру) осторожно.
Ключи под ковриком. Найдя нужный, он вставил его в замочную скважину и дважды провернул. Дверь с глухим скрипом открылась.
(боже только бы его не было только бы отца не было) 7 Окна были зашторены, свет в дом не попадал. Темно было, как в склепе. Так же было и холодно.
— Папа, я дома!— крикнул Джонни. Что-то подсказывало, что папы, однако, дома нет.
Джонни прошёл ещё несколько шагов и поморщился. Мерзко пахло. Затхлостью, мертвечиной, трупным гниением. В голове на секунду возникла мысль, что он сам начал разлагаться и вонять, но Джонни отбросил эту несуразную мысль. Слишком уж явно пахло.
Он зашёл в комнату, где Дэйв Мердок обычно просиживал штаны перед телевизором. Рожки антенны были обмотаны фольгой для лучшего приёма. Зашёл и заорал, потому что его отец был мёртв. Он умер утром, поскольку успел посинеть. Он раскинулся в своей обычной расслабленной позе, и можно было бы подумать, что он жив, если бы не закатившиеся, налитые кровью зрачки глаз и подгнивающее лицо.
(эти хреновы черви действительно трупные чёртчёртчёрт) Джонни взвыл и закрыл руками лицо. Не из-за ужаса от смерти отца. От страха за самого себя.
8 Джонни ринулся к телефону, сорвал трубку с аппарата, уже набрал рабочий номер матери и прижал трубку к уху, но не услышал привычных щелчков и гудков. В трубке стояла мёртвая тишина. Он тупыми глазами осмотрел трубку и понял, что разорвал провод.
Теперь Джонни был отсечён от мира. Правый глаз задёргался. Рассудок затмился. Болезнь усилилась. Его дом был пустой, тёмный и мёртвый.
(как могила ха-ха-ха) Тогда стало по-настоящему страшно. Когда мать придёт домой, он будет мучиться от болезни, наедине с мёртвым, разлагающимся отцом. Да и придёт ли она?
Его начало тошнить. Но не так, как весь день. Джонни и не представлял, что есть такие страшные боли в желудке, такие ужасные головокружения и такая убийственная тошнота.
Он кинулся в ванную, закрыл глаза и начал блевать. Звук был щёлкающий и хлюпающий. Горло болело ужасно. Рвота продолжалась минуты две. Потом он открыл глаза.
Он блевал кровью и белыми червями. Они копошились в залитой кровью раковине, раскрывая беззубые рты. У Джонни щипало язык. Он раскрыл рот и посмотрел в зеркало над раковиной. Белый червячок проедал дыру в его языке. Изо рта капала красно-белая кровь.
В голове возник образ с урока биологии: огромная, в сорок сантиметров матка термитов, с миллиметровой головой и гигантским, раздувшимся яичником. Каждую секунду из неё лезли мелкие белые термиты, ужасно похожие на эту мелкую трупную дрянь, ползущую из Джонни, размером меньше миллиметра. Они копошились вокруг неё, словно слепые котята.
(я эта чёртова матка да теперь это я) Джонни рухнул на пол, и его разум навсегда поглотило облако мрака.
9 Рут Мердок чувствовала что-то дурное. Как любая любящая мать. Она не задумываясь, автоматически пробивала чеки, клала деньги в кассу, давала сдачи, но разум её был занят другим. Сотрудница по кассе заметила это и мягко сказала:
— Рут, иди домой, я вижу, ты волнуешься. Я справлюсь.
— А как же Падла-Джеки?— начальника так она назвала случайно, это прозвище она использовала на дамских посиделках, но никак не на работе — вдруг услышит?
— Ничего, я переговорю с ним, улажу это дело как-нибудь. Иди.
— Спасибо тебе, спасибо.
На глаза Рут почему-то навернулись слёзы.
10 Рут зашла в дом. Она боялась.
— Джонни! Дэйв!
Материнское чувство погнало её в ванную. Она завизжала, стоя на пороге.
Живот Джонни разорвало, кровь была повсюду, как и белые черви. Они копошились в его трупе тысячи, миллионы…
Страница 2 из 3
