Все его звали Василием, точнее — Васькой. Впрочем, его называли и так, и эдак. Всё зависело от того, кто конкретно к нему обращался…
Добавить в моё избранное
8 мин, 41 сек 13574
Словно бы маленькое, но очень горячее солнце взорвалось вдруг там, и тьма сейчас же стала распадаться в клочья, превращаясь в вязкую и уже совсем не опасную грязь. В центре же солнца сверкал лик… Великого Предка.
Тимур-р-р задышал свободнее. Не отрывая взгляда от Великого Предка, он поднялся на дрожащие лапы. Ему почудилось, будто глаза на фоне ослепительного солнца слегка улыбаются. Совсем как глаза у его хозяина. Это было так… необычно.
Ведь Великий Предок и впрямь улыбался.
В половине десятого вечера в дверь 37-й квартиры позвонила соседка. Открывшему хозяину она сообщила, что его кота Василия убил какой-то прохожий ударом ноги. Через пять минут хозяин, набросив на плечи куртку, спустился вниз с лопатой в руках. За ним спустилась его плачущая жена, то и дело повторявшая: 'Ты только Леночке не говори… ' Долго искать Василия не пришлось. Он лежал рядом с подъездом. От мелкого дождика его шерсть слегка намокла, но во всем остальном у него был самый что ни на есть обыкновенный вид. Казалось, он просто спал. Дождик прекратился, и вместо него пошел снег.
Когда Василия приподняли, из-под его лап посыпались какие-то черные, как сажа, хлопья. Лицо у хозяина на мгновение исказилось гримасой.
— Вот мерзавцы! Лапы ему прижигали, что ли, — пробормотал он и все-таки не выдержал, тоже заплакал.
Падавшие с неба снежинки казались ему и не снежинками, а большими белыми звездами, которые сверкали какой-то неуместной сейчас радостью — совсем как глаза у его Василия…
Тимур-р-р задышал свободнее. Не отрывая взгляда от Великого Предка, он поднялся на дрожащие лапы. Ему почудилось, будто глаза на фоне ослепительного солнца слегка улыбаются. Совсем как глаза у его хозяина. Это было так… необычно.
Ведь Великий Предок и впрямь улыбался.
В половине десятого вечера в дверь 37-й квартиры позвонила соседка. Открывшему хозяину она сообщила, что его кота Василия убил какой-то прохожий ударом ноги. Через пять минут хозяин, набросив на плечи куртку, спустился вниз с лопатой в руках. За ним спустилась его плачущая жена, то и дело повторявшая: 'Ты только Леночке не говори… ' Долго искать Василия не пришлось. Он лежал рядом с подъездом. От мелкого дождика его шерсть слегка намокла, но во всем остальном у него был самый что ни на есть обыкновенный вид. Казалось, он просто спал. Дождик прекратился, и вместо него пошел снег.
Когда Василия приподняли, из-под его лап посыпались какие-то черные, как сажа, хлопья. Лицо у хозяина на мгновение исказилось гримасой.
— Вот мерзавцы! Лапы ему прижигали, что ли, — пробормотал он и все-таки не выдержал, тоже заплакал.
Падавшие с неба снежинки казались ему и не снежинками, а большими белыми звездами, которые сверкали какой-то неуместной сейчас радостью — совсем как глаза у его Василия…
Страница 3 из 3
