Люсиль захлопнула дверь квартиры, прижалась к ней спиной и с облегчением выдохнула. Повезло, вырвалась. За дверью послышалась возня, потом скулёж — еле слышный, опротивевший по самое «не могу»…
Добавить в моё избранное
10 мин, 4 сек 18324
Страшный удар раскроил ему голову. Плаха украсилась розовато-серыми кусочками мозга.
Председатель и трое старейшин подъехали к деревне, где находился дом Игорева деда, почти одновременно. Поприветствовали друг друга особым жестом руки. Глаза мужчин возбуждённо сверкнули. Однако никто не вышел навстречу. Председатель поднял бровь, что означало вопрос: «Спрыгнул?» Старейшина, который отвечал за Игоря с момента его появления в клубе, пожал плечами и решительно вошёл во двор. Запах крови в стоялом воздухе был бесподобен. В доме на блюдах были картинно разложены самые лакомые кусочки, сочившиеся не густо-красным, а розовым. Видно, туша правильно была подвешена.«Моя наука!» — гордо сказал старейшина. В отдельных плошках — головной и костный мозг. Председатель, не в силах сдержаться, шумно сглотнул слюну. По его знаку все накинулись на угощение. Особых похвал удостоились искусно подобранные пряности. Их букет был достоин королевского стола.«Может, оставим чудака? — спросил старейшина.»
— Умён — спрятался, но уважение проявил. И угодил ведь, шельма.«Председатель, довольно щурясь, хотел было ответить, но не смог. Захрипел, пустил изо рта обильную слюну. Что с ним случилось, спросить никто не успел.»
Люсиль устало постукивала золочёными шпильками по лестнице. Поездка с любимым и обед были восхитительны. Однако, она поела лишнего. Много ли нужно такой воздушной девушке? Тяжёлый желудок ворохнулся, и Люсиль сыто рыгнула. Фу-у-у… Но что за дела? Дверь в её квартиру приоткрыта, за ней голоса. Блин, сегодня же должны пенсию принести! Ну ничего, сейчас Люсиль всем объяснит, что и у неё должна быть личная жизнь. Красавица поправила сарафанчик из льняного газа, повесила на плечо ремешок сумочки из белёной страусиной шкуры и решительно вошла в квартиру.
Все: участковый, представитель соцзащиты, доставщица пенсии и две соседки — уставились на Люсиль. Соседки привычно зажали носы, но потом осмотрели светлые кудельки, почти чистые пальцы — траурная кайма под ногтями ведь сущая ерунда; толстые ноги в дырявых тапочках. И опустили руки, заговорили наперебой:
— Это Люська, Наташкина дочь.
— Нет, это Наташка, Люська здесь не проживает.
— Как не проживает-то, когда они скандалят ночью и днём.
Важная тётка с грудой папок вопросительно посмотрела на доставщицу пенсий.
— Это Зайцева Наталья Юрьевна, я ей пятого пенсию приношу. Ей, сердечнице, и её недееспособной дочери, — неуверенно сказала доставщица.
Люсиль плевать хотела на тех, кто не умел стильно и дорого одеться. А на участкового — три раза плевать. Но получилось только один — полицейский отскочил к двери, как ошпаренный. А чего он проход к её любимому дивану загородил? Она уселась, вытащила из сумочки шкатулку, высыпала рядом с собой крупные бриллианты — пусть завидуют, нищеброды. Сказала: «Подарок» — и залюбовалась игрой света на гранях камешков баснословной цены.
— И мать умом тронулась, — печально молвила соседка.
— Они обе всегда были чокнутыми, — возразила другая.
— Я никогда не видела их вместе… — забормотала доставщица.
— Вызываю сотрудников психиатрической больницы, — важная тётка сурово подвела итог разборкам.
Люсиль было на всех насрать. Она уже прикинула, с кого бы начать — кишки-то прямо распирало, но тут подала голос мать. Затянула своё: «До-о-оченька»… Люсиль и её одну не могла выносить, а тут целая толпа народу. Ну, сейчас она покажет! Всем покажет!
Люсиль завопила, подбежала к платяному шкафу и застучала по дверце кулаками. Но мать не заткнулась, заорала громче. Люсиль пхнула дверь ногой. Старенький шкаф развалился, и на пол выкатилось полуистлевшее тело. На почти голом черепе белел хохолок, за сморщенными веками зияли провалы выколотых при жизни глаз. Беззубые челюсти широко распались. На ссохшейся шее — цепь. Люсиль вцепилась в мать мёртвой хваткой. В воздухе закружились белые волоски и тёмная пыль. Тихо застучали кости, но женщины от этого стука очнулись и бросились вон. Последним выскочил участковый, стал тыкать дрожащим пальцем в кнопки мобильника. Люсиль было всё равно. Конечно, её сейчас увезут, как не раз бывало. Но она вернётся. Обязательно вернётся. Впереди у неё много восхитительных трапез.
Председатель и трое старейшин подъехали к деревне, где находился дом Игорева деда, почти одновременно. Поприветствовали друг друга особым жестом руки. Глаза мужчин возбуждённо сверкнули. Однако никто не вышел навстречу. Председатель поднял бровь, что означало вопрос: «Спрыгнул?» Старейшина, который отвечал за Игоря с момента его появления в клубе, пожал плечами и решительно вошёл во двор. Запах крови в стоялом воздухе был бесподобен. В доме на блюдах были картинно разложены самые лакомые кусочки, сочившиеся не густо-красным, а розовым. Видно, туша правильно была подвешена.«Моя наука!» — гордо сказал старейшина. В отдельных плошках — головной и костный мозг. Председатель, не в силах сдержаться, шумно сглотнул слюну. По его знаку все накинулись на угощение. Особых похвал удостоились искусно подобранные пряности. Их букет был достоин королевского стола.«Может, оставим чудака? — спросил старейшина.»
— Умён — спрятался, но уважение проявил. И угодил ведь, шельма.«Председатель, довольно щурясь, хотел было ответить, но не смог. Захрипел, пустил изо рта обильную слюну. Что с ним случилось, спросить никто не успел.»
Люсиль устало постукивала золочёными шпильками по лестнице. Поездка с любимым и обед были восхитительны. Однако, она поела лишнего. Много ли нужно такой воздушной девушке? Тяжёлый желудок ворохнулся, и Люсиль сыто рыгнула. Фу-у-у… Но что за дела? Дверь в её квартиру приоткрыта, за ней голоса. Блин, сегодня же должны пенсию принести! Ну ничего, сейчас Люсиль всем объяснит, что и у неё должна быть личная жизнь. Красавица поправила сарафанчик из льняного газа, повесила на плечо ремешок сумочки из белёной страусиной шкуры и решительно вошла в квартиру.
Все: участковый, представитель соцзащиты, доставщица пенсии и две соседки — уставились на Люсиль. Соседки привычно зажали носы, но потом осмотрели светлые кудельки, почти чистые пальцы — траурная кайма под ногтями ведь сущая ерунда; толстые ноги в дырявых тапочках. И опустили руки, заговорили наперебой:
— Это Люська, Наташкина дочь.
— Нет, это Наташка, Люська здесь не проживает.
— Как не проживает-то, когда они скандалят ночью и днём.
Важная тётка с грудой папок вопросительно посмотрела на доставщицу пенсий.
— Это Зайцева Наталья Юрьевна, я ей пятого пенсию приношу. Ей, сердечнице, и её недееспособной дочери, — неуверенно сказала доставщица.
Люсиль плевать хотела на тех, кто не умел стильно и дорого одеться. А на участкового — три раза плевать. Но получилось только один — полицейский отскочил к двери, как ошпаренный. А чего он проход к её любимому дивану загородил? Она уселась, вытащила из сумочки шкатулку, высыпала рядом с собой крупные бриллианты — пусть завидуют, нищеброды. Сказала: «Подарок» — и залюбовалась игрой света на гранях камешков баснословной цены.
— И мать умом тронулась, — печально молвила соседка.
— Они обе всегда были чокнутыми, — возразила другая.
— Я никогда не видела их вместе… — забормотала доставщица.
— Вызываю сотрудников психиатрической больницы, — важная тётка сурово подвела итог разборкам.
Люсиль было на всех насрать. Она уже прикинула, с кого бы начать — кишки-то прямо распирало, но тут подала голос мать. Затянула своё: «До-о-оченька»… Люсиль и её одну не могла выносить, а тут целая толпа народу. Ну, сейчас она покажет! Всем покажет!
Люсиль завопила, подбежала к платяному шкафу и застучала по дверце кулаками. Но мать не заткнулась, заорала громче. Люсиль пхнула дверь ногой. Старенький шкаф развалился, и на пол выкатилось полуистлевшее тело. На почти голом черепе белел хохолок, за сморщенными веками зияли провалы выколотых при жизни глаз. Беззубые челюсти широко распались. На ссохшейся шее — цепь. Люсиль вцепилась в мать мёртвой хваткой. В воздухе закружились белые волоски и тёмная пыль. Тихо застучали кости, но женщины от этого стука очнулись и бросились вон. Последним выскочил участковый, стал тыкать дрожащим пальцем в кнопки мобильника. Люсиль было всё равно. Конечно, её сейчас увезут, как не раз бывало. Но она вернётся. Обязательно вернётся. Впереди у неё много восхитительных трапез.
Страница 3 из 3
