Семёнов проснулся в десять часов утра в состоянии жестокого похмелья. Рывком открыл глаза, затем с трудом разлепил запёкшиеся губы. Привычным движением, не поворачивая головы, пошарил правой рукой около кровати…
Добавить в моё избранное
9 мин, 22 сек 15658
А?» С этими словами Семёнов, сильно накренившись, налил себе из третьей уже бутылки.
«Да просто всё» — просиял Агасфер, доставая из портфеля резиновый жгут, два шприца и две ампулы с прозрачным содержимым.«Сейчас я возьму у тебя кровь и смешаю с жидкостью из одной ампулы, вколю себе. А свою кровушку с жидкостью из второй ампулы пущу по вене тебе». Агасфер перетянул руку себе жгутом, моментально воткнул в сгиб локтя иглу и выкачал полный шприц крови. Затем, отломав кончик одной из ампул, вкачал кровь из шприца туда, повторил туже процедуру с поплывшим Семёновым, к ранкам приложил невесть откуда взявшиеся ватки, намочив их водкой, ампулы обе взболтал — смесь стала в них зелёной и вязкой.
«Ну что, давай выпьем» — Агасфер налил, они выпили не чокаясь и Вечный Жид с быстротой опытной медсестры вколол в обратном порядке — сначала Семёнову, потом себе.
Дальше произошло следующее — Семёнов рывком встал, он совершенно ничего не почувствовал и, поскольку его давно мутило, открыл балконную дверь и вышел на балкон. На улице уже стемнело, внизу жёлтым горели уличные фонари, размером с лампочку от фонарика с высоты пятнадцатого этажа. Семёнов бездумно поднял голову вверх — звёзд никаких видно не было, погода стояла январская, пасмурная и он почувствовал, как редкий холодный мокрый снег падает на лицо. Чуть-чуть протрезвев, Семёнов опёрся о перила, закурил сигарету и стал думать о собеседнике. Мысли путались. В голове устойчиво вертелась лишь одна крепкая мысль — «Теперь я бессмертен, и могу делать что захочу, как захочу, когда захочу». Потом мысли завертелись, ускоряясь и тормозя и никак не согласуясь друг с другом. Семёнов замёрз и решил пойти выпить с новым приятелем ещё водки.
Он зашёл в тёмную комнату и подумал, что они так и не зажигали свет. Семёнов включил ночник, но гостя не обнаружил, как не обнаружил водки на столе и вообще каких либо следов пребывания Агасфера.
Семёнов снова вышел на балкон, чувствуя себя очень хорошо, и вновь, с ликованием внутри, подумал о своём теперешнем бессмертии и о своём несомненно блестящем будущем. Потом сел на перила, спиной к улице, пропасть за спиной его совершенно не пугала — ведь он теперь бессмертен! С этой прекрасной новой и радостной мыслью он неуклюже перевалился через перила вниз.
А потом — потом ничего не было.
Совсем ничего.
Холодный мокрый снег падает на лицо.
плакать или смеяться.
«Да просто всё» — просиял Агасфер, доставая из портфеля резиновый жгут, два шприца и две ампулы с прозрачным содержимым.«Сейчас я возьму у тебя кровь и смешаю с жидкостью из одной ампулы, вколю себе. А свою кровушку с жидкостью из второй ампулы пущу по вене тебе». Агасфер перетянул руку себе жгутом, моментально воткнул в сгиб локтя иглу и выкачал полный шприц крови. Затем, отломав кончик одной из ампул, вкачал кровь из шприца туда, повторил туже процедуру с поплывшим Семёновым, к ранкам приложил невесть откуда взявшиеся ватки, намочив их водкой, ампулы обе взболтал — смесь стала в них зелёной и вязкой.
«Ну что, давай выпьем» — Агасфер налил, они выпили не чокаясь и Вечный Жид с быстротой опытной медсестры вколол в обратном порядке — сначала Семёнову, потом себе.
Дальше произошло следующее — Семёнов рывком встал, он совершенно ничего не почувствовал и, поскольку его давно мутило, открыл балконную дверь и вышел на балкон. На улице уже стемнело, внизу жёлтым горели уличные фонари, размером с лампочку от фонарика с высоты пятнадцатого этажа. Семёнов бездумно поднял голову вверх — звёзд никаких видно не было, погода стояла январская, пасмурная и он почувствовал, как редкий холодный мокрый снег падает на лицо. Чуть-чуть протрезвев, Семёнов опёрся о перила, закурил сигарету и стал думать о собеседнике. Мысли путались. В голове устойчиво вертелась лишь одна крепкая мысль — «Теперь я бессмертен, и могу делать что захочу, как захочу, когда захочу». Потом мысли завертелись, ускоряясь и тормозя и никак не согласуясь друг с другом. Семёнов замёрз и решил пойти выпить с новым приятелем ещё водки.
Он зашёл в тёмную комнату и подумал, что они так и не зажигали свет. Семёнов включил ночник, но гостя не обнаружил, как не обнаружил водки на столе и вообще каких либо следов пребывания Агасфера.
Семёнов снова вышел на балкон, чувствуя себя очень хорошо, и вновь, с ликованием внутри, подумал о своём теперешнем бессмертии и о своём несомненно блестящем будущем. Потом сел на перила, спиной к улице, пропасть за спиной его совершенно не пугала — ведь он теперь бессмертен! С этой прекрасной новой и радостной мыслью он неуклюже перевалился через перила вниз.
А потом — потом ничего не было.
Совсем ничего.
Холодный мокрый снег падает на лицо.
плакать или смеяться.
Страница 3 из 3
