Перед сном я лежала в постели и читала одолженную «Мурасаки-сикибу-никки», удивительно приятный дневник, особенно если учесть, что он был написан в десятом веке нашей эры. Тысячу лет назад — трудно даже вообразить! А интересы, чувства — те же, что и у нас…
Добавить в моё избранное
6 мин, 12 сек 19342
Такие удивительно дамские. Правда, блокнот и ручка, которые я подготовила для выписывания стихов, мне пока не пригодились. Да и голова была мутной, что и неудивительно, когда простудишься. Вставать и раскладывать вещи по местам было лень, и я сунула всё под подушку. Нельзя сказать, что это очень уж удобно — слишком напоминает ночи перед экзаменом. Но, укутанная ватой болезненной дремоты, я нырнула в сон.
Часов в десять утра, открыв глаза, почувствовала себя совсем здоровой. Классно! Возьму сегодня справку, в институт пойду завтра, а пока можно честно понежится дома, почитать… Добралась до стихов:
Год кончается, И дни мои текут… В голосе ветра - Холод, пронзающий Душу.
Понравилось! Решила переписать. Но, открыв блокнот, с удивлением обнаружила, что он испещрён записями, которых еще вчера не было. Да, конечно это был мой почерк, но я этого не писала! И вообще, я не японская дама эпохи Хэйан. Там было:
«Накануне праздника Танабата мне взгрустнулось.»
Я смотрела в сад и думала, что расставание с любимым приносит много боли душе. Как сильно двое влюбленных в небесах страдают, когда лишь раз в году дозволено этим небесным звездам побыть друг с другом! Стоять на разных берегах реки и лишь смотреть друг на друга! Ткачиха виновата в том, что перестала заниматься Небесной Парчой, но наказание за взаимное счастье уж больно жестоко.
Однако отсутствие человека, который мечтает тебя увидеть, возможно, еще грустнее.
Встреча двух звезд.
Супруги, сколько песен Сложено про них.
Глядя на небо, тоскую:
В моем саду пуста тропа.
Такие строчки написала я. Некому было передать их, даже жаль бумаги.
Смотрела в сад — ветер бросал в окно лепестки вишни. На исходе лета — лепестки вишен? Очарованно смотрела на это чудо, особенно прекрасное в своей необыкновенности. Ветер все мел и мел, будто зимняя буря случилась в покоях. В потоке лепестков образовалась фигура, метелица затихла. Дух принял облик юной девы.
— Чей дух ты?
— Я — вишня в твоем саду. Ты много писала стихов обо мне. Я взяла тебя под свое покровительство. Сейчас определяется путь, по которому ты пройдешь жизнь, и мне поручили устроить встречу с той, о ком ты немало думаешь. Не бойся.
Мы вышли в сад. Могла ли я поступить иначе, чем последовать за ней? Вряд ли. Мы прошли к дереву — на нем не было цветов.
— Садись на ветку.
Толстая, с молодое деревце, ветвь низко изогнулась, приглашая меня. Ухватившись за соседние ветки, я не слишком ловко присела, и рука дерева взметнулась ввысь. Сердце приостановилось на миг, а в следующий я уже была далеко от моего сада.
Широкая бурная река выглядела завораживающе и опасно. Луга, простирающиеся вдоль нее, поросли душистой травой. На том берегу, где я стояла, вдалеке виднелся дворец, будто с китайской картины.
Ко мне подошла дева с длинными черными волосами, поднятыми в прическу, в вышитом китайском платье, богатом и изысканном. Все в ней было божественно прекрасно: рост, и полнота, и брови полумесяцем, и тонкая белая кожа.
— Я — та, о ком ты сейчас писала, Чжи-нюй.
— сказала она.
Ткачиха!
Я поклонилась ей. Не богине, не звезде, но влюбленной, от века несущей свое страдание.
Чжи-Нюй улыбнулась и отвела меня в беседку.
Хочется описать все — убранство, одеяние, чайную церемонию, но не в человеческих силах упомянуть все значительное и прекрасное. Важнейшим во всем была наша беседа.
— Вы, люди страны Ямато, грустите и тоскуете о нас, разлученных звездах. Но не судите нас по себе. Как часто сильные чувства в вас угасают. Вспомни:
Иль в небе нет Луны?
Или весна не та, Не прежняя весна?
Лишь я один Как будто бы все тот же.
Я вспомнила, сказала:
— При встрече с бывшей возлюбленной написал эти стихи Нарихиро. Только… — Только он не один такой. Вспыхиваете и гаснете быстрее, чем живете, а ведь и срок ваш так краток. Мы пылаем века. Поэтому-то с нас и больший спрос. Я не должна была забывать, о данном мне деле, оно действительно важно для существования мира. А я тосковала о себе, о своей молодости, которую никто не ценит, которая уходит лишь на труд. И когда вошла в дом своего мужа, то совсем забыла о том, что мне нужно ткать. Я только бегала и смеялась. Мне дали время одуматься, но я и не вспоминала о своем труде. Тогда Небесный Властитель и повелел нам видеться лишь раз в году. О, я горевала. Думала сердце мое разбухнет и лопнет раньше, чем пройдет этот год. Но, не осмелившись ослушаться, принялась ткать. А когда челнок заскользил среди нитей, когда мои мысли устремились к Полотну Судьбы — я поняла, как важна моя работа. Она дает мне силы стать больше своего страдания. Поняла, что телом я тут, но душой я могу всегда быть со своим возлюбленным супругом. Так мы не расстаемся. Он всегда знает, хорошо мне или плохо.
Часов в десять утра, открыв глаза, почувствовала себя совсем здоровой. Классно! Возьму сегодня справку, в институт пойду завтра, а пока можно честно понежится дома, почитать… Добралась до стихов:
Год кончается, И дни мои текут… В голосе ветра - Холод, пронзающий Душу.
Понравилось! Решила переписать. Но, открыв блокнот, с удивлением обнаружила, что он испещрён записями, которых еще вчера не было. Да, конечно это был мой почерк, но я этого не писала! И вообще, я не японская дама эпохи Хэйан. Там было:
«Накануне праздника Танабата мне взгрустнулось.»
Я смотрела в сад и думала, что расставание с любимым приносит много боли душе. Как сильно двое влюбленных в небесах страдают, когда лишь раз в году дозволено этим небесным звездам побыть друг с другом! Стоять на разных берегах реки и лишь смотреть друг на друга! Ткачиха виновата в том, что перестала заниматься Небесной Парчой, но наказание за взаимное счастье уж больно жестоко.
Однако отсутствие человека, который мечтает тебя увидеть, возможно, еще грустнее.
Встреча двух звезд.
Супруги, сколько песен Сложено про них.
Глядя на небо, тоскую:
В моем саду пуста тропа.
Такие строчки написала я. Некому было передать их, даже жаль бумаги.
Смотрела в сад — ветер бросал в окно лепестки вишни. На исходе лета — лепестки вишен? Очарованно смотрела на это чудо, особенно прекрасное в своей необыкновенности. Ветер все мел и мел, будто зимняя буря случилась в покоях. В потоке лепестков образовалась фигура, метелица затихла. Дух принял облик юной девы.
— Чей дух ты?
— Я — вишня в твоем саду. Ты много писала стихов обо мне. Я взяла тебя под свое покровительство. Сейчас определяется путь, по которому ты пройдешь жизнь, и мне поручили устроить встречу с той, о ком ты немало думаешь. Не бойся.
Мы вышли в сад. Могла ли я поступить иначе, чем последовать за ней? Вряд ли. Мы прошли к дереву — на нем не было цветов.
— Садись на ветку.
Толстая, с молодое деревце, ветвь низко изогнулась, приглашая меня. Ухватившись за соседние ветки, я не слишком ловко присела, и рука дерева взметнулась ввысь. Сердце приостановилось на миг, а в следующий я уже была далеко от моего сада.
Широкая бурная река выглядела завораживающе и опасно. Луга, простирающиеся вдоль нее, поросли душистой травой. На том берегу, где я стояла, вдалеке виднелся дворец, будто с китайской картины.
Ко мне подошла дева с длинными черными волосами, поднятыми в прическу, в вышитом китайском платье, богатом и изысканном. Все в ней было божественно прекрасно: рост, и полнота, и брови полумесяцем, и тонкая белая кожа.
— Я — та, о ком ты сейчас писала, Чжи-нюй.
— сказала она.
Ткачиха!
Я поклонилась ей. Не богине, не звезде, но влюбленной, от века несущей свое страдание.
Чжи-Нюй улыбнулась и отвела меня в беседку.
Хочется описать все — убранство, одеяние, чайную церемонию, но не в человеческих силах упомянуть все значительное и прекрасное. Важнейшим во всем была наша беседа.
— Вы, люди страны Ямато, грустите и тоскуете о нас, разлученных звездах. Но не судите нас по себе. Как часто сильные чувства в вас угасают. Вспомни:
Иль в небе нет Луны?
Или весна не та, Не прежняя весна?
Лишь я один Как будто бы все тот же.
Я вспомнила, сказала:
— При встрече с бывшей возлюбленной написал эти стихи Нарихиро. Только… — Только он не один такой. Вспыхиваете и гаснете быстрее, чем живете, а ведь и срок ваш так краток. Мы пылаем века. Поэтому-то с нас и больший спрос. Я не должна была забывать, о данном мне деле, оно действительно важно для существования мира. А я тосковала о себе, о своей молодости, которую никто не ценит, которая уходит лишь на труд. И когда вошла в дом своего мужа, то совсем забыла о том, что мне нужно ткать. Я только бегала и смеялась. Мне дали время одуматься, но я и не вспоминала о своем труде. Тогда Небесный Властитель и повелел нам видеться лишь раз в году. О, я горевала. Думала сердце мое разбухнет и лопнет раньше, чем пройдет этот год. Но, не осмелившись ослушаться, принялась ткать. А когда челнок заскользил среди нитей, когда мои мысли устремились к Полотну Судьбы — я поняла, как важна моя работа. Она дает мне силы стать больше своего страдания. Поняла, что телом я тут, но душой я могу всегда быть со своим возлюбленным супругом. Так мы не расстаемся. Он всегда знает, хорошо мне или плохо.
Страница 1 из 2
