Перед сном я лежала в постели и читала одолженную «Мурасаки-сикибу-никки», удивительно приятный дневник, особенно если учесть, что он был написан в десятом веке нашей эры. Тысячу лет назад — трудно даже вообразить! А интересы, чувства — те же, что и у нас…
Добавить в моё избранное
6 мин, 12 сек 19343
Его сердце болит вместе с моим. Неужто моя любовь так мала, что я не смогу стать поддержкой своему мужу? Ужель не смогу посылать ему мысли о счастье в нашей горькой разлуке? Мы дарим друг другу любовь издалека и делаемся от этого сильнее. Чувства наши лишь крепнут. А наши встречи — истинный праздник.
Я надеюсь, что ты это поймешь, — продолжала Ткачиха, — и не будешь молодость упускать в суете. У тебя будет любимый. Если ты дождешься его без нетерпения, занятая своим повседневным трудом, то вы сможете быть счастливы.
— Какие труды у меня?
— Может, игра на кото, а может расписывание вееров, написание стихов. Не так легко дается знание о том, что есть твой труд в этом воплощении. Но то, к чему тебя приводит жизнь, надо стараться делать как можно лучше. Вы учитесь видеть очарование сущего, но это должно относится не только к красотам природы и обстановки, а ко всему дню. Проснувшись — радоваться жизни, а не думать о бренности бытия. Выложив всю душу в стихотворении, не болезненно переживать, как отнесутся к нему люди, но радоваться вынесенному к ним сокровищу твоего духа. Все эти мысли новы для тебя, и все же постарайся их запомнить и последовать им в жизни.
— Смогу ли я?
— То, что я тебе скажу в ответ, жестоко, но ты должна знать. Я ткачиха, и искусство мое состоит еще и в том, чтобы, когда из полотна начнет выбиваться нить, водворить ее на место. А если нить все же пойдет узлами, ее обрезают, привязав на изнанке другую, незапутанную. Сейчас я лишь поправляю. Но если будет надобность — я ее обрежу. Даже если мне будет ее жаль — все полотно важнее, а я знаю свой долг.
— И я должна… — Ты должна искать свой путь в дне, исполненном занятий, а не тоски по блеску придворной жизни или браку. Когда придет пора твоей любви, ты не должна жить лишь во встречах, не зная, куда себя применить между ними. Всю полноту жизни ощущай постоянно. Так ты найдешь и свое предназначение, даже если сама этого не заметишь.
А теперь иди. Тебе пора в свой мир. И помни, мы вовсе не несчастны между встречами, но счастливы, когда наконец встречаемся.
Из рукава Чжи-Нюй вырвались листья, закружились вокруг, ударили по лицу. Я обнаружила, что стою у вишни, и ветер бьет меня ветвями.
Дома увидела, что в руке, где раньше была чашка, я сжимаю свежий цветок вишни. Напоминание, что это не греза, не сон.
Больше чем цветок Живой цвет вишни в плошке.
Он — волшебное Напоминанье. Путь:
Оступлюсь ли, пройду ли?«Я не знаю, каким образом в моем блокноте очутилась эта запись. Это что-то мистическое, потому что я не писатель, и лунатизмом не страдаю, как и провалами в памяти. Так что я это написать не могла. Но самое странное, что это меня не заботит. Гораздо больше меня волнует, что было дальше с героиней этой записи.»
Ответы на жизненные вопросы, что дала ей звезда — ответы на мои вопросы.
Но смогу ли я Прожить жизнь, как ее живешь Ты, небесная Ткачиха, одиноко На своем берегу реки?
Я надеюсь, что ты это поймешь, — продолжала Ткачиха, — и не будешь молодость упускать в суете. У тебя будет любимый. Если ты дождешься его без нетерпения, занятая своим повседневным трудом, то вы сможете быть счастливы.
— Какие труды у меня?
— Может, игра на кото, а может расписывание вееров, написание стихов. Не так легко дается знание о том, что есть твой труд в этом воплощении. Но то, к чему тебя приводит жизнь, надо стараться делать как можно лучше. Вы учитесь видеть очарование сущего, но это должно относится не только к красотам природы и обстановки, а ко всему дню. Проснувшись — радоваться жизни, а не думать о бренности бытия. Выложив всю душу в стихотворении, не болезненно переживать, как отнесутся к нему люди, но радоваться вынесенному к ним сокровищу твоего духа. Все эти мысли новы для тебя, и все же постарайся их запомнить и последовать им в жизни.
— Смогу ли я?
— То, что я тебе скажу в ответ, жестоко, но ты должна знать. Я ткачиха, и искусство мое состоит еще и в том, чтобы, когда из полотна начнет выбиваться нить, водворить ее на место. А если нить все же пойдет узлами, ее обрезают, привязав на изнанке другую, незапутанную. Сейчас я лишь поправляю. Но если будет надобность — я ее обрежу. Даже если мне будет ее жаль — все полотно важнее, а я знаю свой долг.
— И я должна… — Ты должна искать свой путь в дне, исполненном занятий, а не тоски по блеску придворной жизни или браку. Когда придет пора твоей любви, ты не должна жить лишь во встречах, не зная, куда себя применить между ними. Всю полноту жизни ощущай постоянно. Так ты найдешь и свое предназначение, даже если сама этого не заметишь.
А теперь иди. Тебе пора в свой мир. И помни, мы вовсе не несчастны между встречами, но счастливы, когда наконец встречаемся.
Из рукава Чжи-Нюй вырвались листья, закружились вокруг, ударили по лицу. Я обнаружила, что стою у вишни, и ветер бьет меня ветвями.
Дома увидела, что в руке, где раньше была чашка, я сжимаю свежий цветок вишни. Напоминание, что это не греза, не сон.
Больше чем цветок Живой цвет вишни в плошке.
Он — волшебное Напоминанье. Путь:
Оступлюсь ли, пройду ли?«Я не знаю, каким образом в моем блокноте очутилась эта запись. Это что-то мистическое, потому что я не писатель, и лунатизмом не страдаю, как и провалами в памяти. Так что я это написать не могла. Но самое странное, что это меня не заботит. Гораздо больше меня волнует, что было дальше с героиней этой записи.»
Ответы на жизненные вопросы, что дала ей звезда — ответы на мои вопросы.
Но смогу ли я Прожить жизнь, как ее живешь Ты, небесная Ткачиха, одиноко На своем берегу реки?
Страница 2 из 2
