Нужный жук

— Мой папочка, он самый лучший в мире и самый смелый. Он работает барменом, но вообще на самом деле он ищет сокровища. А папа Дженни — его друг! Они сейчас вместе поехали в Китай, чтобы найти там сокровища. А потом мы станем миллионерами!

Учительница оживилась:

— Вот как? А давно они друзья с папой Дженни?

— Они вместе учились на архе… мм… архелологическом факультете! Они друзья! — девочка улыбнулась щербинкой.

— Дженни, а ты что можешь рассказать о своем папе? — спросила учительница у рыжей девочки с веснушками.

— Он добрый и я его очень люблю! Только его мама постоянно как-то странно дразнит, то «прыщ», то «корнишон», то «колпачок», а он становится грустный и уходит из дома играть в шахматы… Видя, как у рыженькой заблестели от слез глаза, учительница решила прервать ее рассказ.

— Понятно, вообще-то я другое имела в виду, но все равно спасибо. Итак, на следующем занятии, дети, расскажете про своих мам. Урок окончен.

— Ну-ка повтори, что ты только что сказал, очкарик?!

— Я ухожу, мне надоело торчать с тобой и разгребать это дерьмо. Нет здесь никаких сокровищ. Уже по пять кругов металлодетектором прошлись.

— Ты меня не бросишь здесь одного! Нет!

— Вот держи ствол, патроны, хотя они наверное уже отсырели. Я поднимаюсь наверх.

-«Они» все равно тебя не выпустят. Даже если ты им пригрозишь пушкой. Оставь ее себе.

— Но запустили же!

— Поступай, как хочешь, приятно было познакомиться… — Барнс криво улыбнулся и помахал рукой.

Стивенс застегнул замки рюкзака на животе и спрятал «Беретту» в карман. Стрелок он был не очень, зато в пистолете была увеличенная до двадцати патронов обойма, и еще столько же находилось в запасном магазине.

«Черт тебя дери, Барнс, затащил меня в самую задницу мира. Это последний раз, когда я соглашаюсь на авантюры с тобой», — бормотал себе под нос Стивенс, поднимаясь по обветшалой лесенке.

Фонарик на каске выхватывал из темноты бесцветных полупрозрачных существ напоминавших нечто среднее между насекомыми и ракообразными.

Из широкой щели в стене веяло теплом. За ней находился зал, полный глиняных статуй, который напарники прошли, чтобы попасть в пещеру. У этого зала была своя особенность. Из него нельзя было выйти.

Стивенс осторожно выглянул из щели в стене. Через дыры в крыше прорывались пучки лунного света и охватывали многочисленные ряды замерших «по стойке смирно» глиняных воинов.

«Может, попробовать пробежать? Может, в этот раз получится?» — думал Стивенс.

Вынырнув из щели, он рывком побежал к выходу. Послышалось громкое шуршание и скрежет глиняных ног по каменному полу. Невероятно быстро статуи загородили выход в конце зала, а те, что находились неподалеку, стали угрожающе приближаться. Стивенс понял, что побег отменяется.

Терракотовые воины продолжали наступать и окружать искателя сокровищ. Один за другим они начали протягивать руки вперед, чтобы схватить незваного гостя.

«Глиняные статуи.» Големы«. Они неодушевленные. Они неживые. Но они двигаются! И могут сделать меня неживым,» — мелькали мысли у парализованного от ужаса Стивенса.

Карман куртки оттягивала вниз своей тяжестью «Беретта», и приключенец решил применить оружие. Пули откалывали куски засохшей глины от воинов, но ни на секунду их не останавливали. Обе расстрелянные обоймы не принесли никакого результата.

Загнанный в угол Стивенс, почувствовал дуновение прохлады за спиной. Это была та же щель, ведущая в подземную пещеру, из которой он только что вышел.

Стивенс апатично смотрел в одну точку и буркнул:

— Жрать охота.

— Гамбургеры кончились.

— Когда кончились?

— Когда ты там наверху стрелять начал, они и закончились.

— А ты, вместо того чтобы помочь, сидел тут и жрал.

— А чем я тебе мог помочь против големов? Крепким словцом?

— Ладно, я спать.

— Знаешь, а спецназовцев специально тренируют, чтобы они ели всякую дрянь типа ящериц и корешков… — начал Барнс.

— Ты это к чему? — прервал его Стивенс.

— Ну, помню, как-то раз в детстве я скушал жука.

— Эээ… я, кажется, понял. Ты хочешь вот эти штуковины включить себе в меню? — очкарик указал на стену, по которой ползали белесые насекомые.

— Ну, не помирать же с голоду. А вообще, кушать насекомых, говорят, полезно.

— Меня от одной только мысли выворачивает наизнанку.

— Я сейчас попробую вон то с усиками. Буду думать, что это омар.

Барнс поднял с земли вяло шевелящееся белое насекомое.

— Вроде, голову у них не едят, насколько я знаю.

Стивенс отвернулся, и услышал характерный хруст.

— Кровь у них тоже бесцветная, — послышался голос Барнса. Следом донесся хлюпающий звук, какой обычно бывает, когда пытаются высосать крем из вафельной трубочки.