На совместном замесе с Параной Вильгельмом, со второстепенным участием психиатрической бригады.
Добавить в моё избранное
10 мин, 45 сек 9500
Захватив туземный лагерь, они нашли странное растение, семейства раскуриваемых.
Связав Лёху Ростовского, который кричал «что скурит всё, пустите меня падлы», решили попробовать на Кисе. Скатав лист пальмы форматом метр на полтора, щедро сыпнули растение. От факела Киса сделал первый затяг, выпучил глаза и замер. «Выпускай, выпускай!» — испугано замахал руками Матрося. Киса мялся, кашлял и плевал дымом, но кайф держал внутри. Били Кису всем отрядом долго, но не сильно, он ржал стоя на карачках и лаял как выловленная рыба пиранья. Наловив вторяков, начали ржать дружно всем отрядом. В кустах подхихикивал во сне кэп Бокс, растирая ушибы, тянули улыбу побитые туземцы.
Капитан Бокс в обнимку с питоном, опоздал как раз вовремя. Туземцы, видя как команда скурила всю пальму, начали жаловаться капитану слезно и матерно, на неизвестном до селе языке, и почему-то мустурбируя при этом на питона. Капитан Бокс, отдал туземцам предмет растления, а именно одноглазого питона, туземцы за это уединились с ним тут же. Потом Бокс закатал рукава и начал рубить пальмы для себя и оставшихся ждать на судне пассажиров решительно самоотверженно. Собрав команду и сбор пальм, они отчали от берега и причалили к шхуне. еще быстрее, чем можно было бы предположить.
Вслед за плотом отчаянно грёб забытый Матрося на плечах его вис скуренный в зюзю Киса. Чертыхаясь и отплёвываясь, Матрося по пеньковому концу дружеским пендалем гнал укающего Кису и кубарем катился сам. Одноочковый питон от греха подальше огородами утёк от туземцев и водной змейкой проник на судно. Все хотели зверски жрать, поэтому объявили конкурс «саранча». Поиграв в — «съедим всё к едрени фени», сыто отрыгивая, растаманская группа товарищей завалилась спать. Бдел на склянках только Матрося, и обвязавший его на манер обруча-пояса одноочковый питон.
Неожиданно появились родственники Насти — Ира и Наташа. Они от радости чуть выпрыгивая из воды, пускали слюни и кравожадно цокали настоящими акульими клыками. Подплывая к своему любимому судну, Матрося с Кисой в зубах, показал пассажирам, чтобы они сбросили быстро батискаф. Зная Матросю, пассажиры выкинули батискаф тут же, и Матрося запихнув Кису с Наташей и Ирой, был таков там же, углубившись в дно морское если бы куда.
Грубые, красные руки Матроси летали пред носом Кисы, как фалды заезжего фокусника. Матрося сразу предупредил, что делить будет по честному. То есть по справедливости. Он мурлыкал себе под нос самоделошную песню:
Матрося, царь и бог морей, Быстрей ему сто грамм налей, а Киса юнга и щенок Не стоит он Матроси ног.
Ну, брат скорее наливай Идут шторма и Нам пора… а Киса будет Выступать, - Набьём по кумполу.
тя мать… Рядом с Кисой бурела горка битых глиняных плашек и жёваной рыбьей чешуи. Матрося обкладывался жемчугами да кораллами, златом да серебром. Киса тонко взвизгнул, прыгнул… и ну скоблить за пазуху к цыцкам плашки и чешую. Матося сочувственно гладил болезного малого по головке.
… Слегка запамятовакший о своем существовании Одноочковый питон, еще не додавленный пассажирами и их горсткой, неожиданно для себя ощутил глюк и жар в черепе.
Топиться! — решил Одноочковый питон, сверкнув очами и побледнев очком.
… Сказано -сделано.
Когда Матрося умиленно поднял утыканную кораллами, и оттого бодатую голову, его лупатки и глазз Одноочкового питона соединились в едином энтропическом канале. Гааарный ты миий!… — беззубо улыбнулся падающий в морскую пучину гад и показал Матросе язык через иллюминатор.
Киса спал, обсыпанный чешуёй и звал маму.
И тут Кисе наскучило звать маму, бабушек, тётю Галю, и он взял случайно вдоволь и проснулся — вот так вот просто на один звук — раз — схватил за еловые бедра громилу-Матросю, как членопотамма за яйки, и начал бороться с ним, бросая и перекидывая вместе с золотом, отрабатывая навыки приёмов самба-мамба, которые были получены на острове в гнезде папуасов при Пуке IV. Чуть передохнув, Киса, вновь начал тренировку и наступил нечаянно в козье(Опять этот питон, откуда он столько ест). Матрося, во время отработок на нём Кисыных маневров, пересчитывал мелочь в полёте, перекладывал клад с одного места на другое во время приземлений, вспоминал что куда спрятал помимо, что-то делил в итоге, некоторое просто дарил Кисе во время неполучающихся бросков, но не сопротивлялся попыткам Кисы в нивкакую сторону, можно сказать ничуть несопротивлялся даже. Единственное, что напрягало, в этой борьбе, то это щекотка, которую Матрося не мог терпеть открыто и вдумчиво. Бить по ушам Кису не хотелось, и задумал тогда он нарядить Кису в кладные украшенья всяческие и подарить в награду капитану Боксу на долгую память о нём.
Связав Лёху Ростовского, который кричал «что скурит всё, пустите меня падлы», решили попробовать на Кисе. Скатав лист пальмы форматом метр на полтора, щедро сыпнули растение. От факела Киса сделал первый затяг, выпучил глаза и замер. «Выпускай, выпускай!» — испугано замахал руками Матрося. Киса мялся, кашлял и плевал дымом, но кайф держал внутри. Били Кису всем отрядом долго, но не сильно, он ржал стоя на карачках и лаял как выловленная рыба пиранья. Наловив вторяков, начали ржать дружно всем отрядом. В кустах подхихикивал во сне кэп Бокс, растирая ушибы, тянули улыбу побитые туземцы.
Капитан Бокс в обнимку с питоном, опоздал как раз вовремя. Туземцы, видя как команда скурила всю пальму, начали жаловаться капитану слезно и матерно, на неизвестном до селе языке, и почему-то мустурбируя при этом на питона. Капитан Бокс, отдал туземцам предмет растления, а именно одноглазого питона, туземцы за это уединились с ним тут же. Потом Бокс закатал рукава и начал рубить пальмы для себя и оставшихся ждать на судне пассажиров решительно самоотверженно. Собрав команду и сбор пальм, они отчали от берега и причалили к шхуне. еще быстрее, чем можно было бы предположить.
Вслед за плотом отчаянно грёб забытый Матрося на плечах его вис скуренный в зюзю Киса. Чертыхаясь и отплёвываясь, Матрося по пеньковому концу дружеским пендалем гнал укающего Кису и кубарем катился сам. Одноочковый питон от греха подальше огородами утёк от туземцев и водной змейкой проник на судно. Все хотели зверски жрать, поэтому объявили конкурс «саранча». Поиграв в — «съедим всё к едрени фени», сыто отрыгивая, растаманская группа товарищей завалилась спать. Бдел на склянках только Матрося, и обвязавший его на манер обруча-пояса одноочковый питон.
Неожиданно появились родственники Насти — Ира и Наташа. Они от радости чуть выпрыгивая из воды, пускали слюни и кравожадно цокали настоящими акульими клыками. Подплывая к своему любимому судну, Матрося с Кисой в зубах, показал пассажирам, чтобы они сбросили быстро батискаф. Зная Матросю, пассажиры выкинули батискаф тут же, и Матрося запихнув Кису с Наташей и Ирой, был таков там же, углубившись в дно морское если бы куда.
Грубые, красные руки Матроси летали пред носом Кисы, как фалды заезжего фокусника. Матрося сразу предупредил, что делить будет по честному. То есть по справедливости. Он мурлыкал себе под нос самоделошную песню:
Матрося, царь и бог морей, Быстрей ему сто грамм налей, а Киса юнга и щенок Не стоит он Матроси ног.
Ну, брат скорее наливай Идут шторма и Нам пора… а Киса будет Выступать, - Набьём по кумполу.
тя мать… Рядом с Кисой бурела горка битых глиняных плашек и жёваной рыбьей чешуи. Матрося обкладывался жемчугами да кораллами, златом да серебром. Киса тонко взвизгнул, прыгнул… и ну скоблить за пазуху к цыцкам плашки и чешую. Матося сочувственно гладил болезного малого по головке.
… Слегка запамятовакший о своем существовании Одноочковый питон, еще не додавленный пассажирами и их горсткой, неожиданно для себя ощутил глюк и жар в черепе.
Топиться! — решил Одноочковый питон, сверкнув очами и побледнев очком.
… Сказано -сделано.
Когда Матрося умиленно поднял утыканную кораллами, и оттого бодатую голову, его лупатки и глазз Одноочкового питона соединились в едином энтропическом канале. Гааарный ты миий!… — беззубо улыбнулся падающий в морскую пучину гад и показал Матросе язык через иллюминатор.
Киса спал, обсыпанный чешуёй и звал маму.
И тут Кисе наскучило звать маму, бабушек, тётю Галю, и он взял случайно вдоволь и проснулся — вот так вот просто на один звук — раз — схватил за еловые бедра громилу-Матросю, как членопотамма за яйки, и начал бороться с ним, бросая и перекидывая вместе с золотом, отрабатывая навыки приёмов самба-мамба, которые были получены на острове в гнезде папуасов при Пуке IV. Чуть передохнув, Киса, вновь начал тренировку и наступил нечаянно в козье(Опять этот питон, откуда он столько ест). Матрося, во время отработок на нём Кисыных маневров, пересчитывал мелочь в полёте, перекладывал клад с одного места на другое во время приземлений, вспоминал что куда спрятал помимо, что-то делил в итоге, некоторое просто дарил Кисе во время неполучающихся бросков, но не сопротивлялся попыткам Кисы в нивкакую сторону, можно сказать ничуть несопротивлялся даже. Единственное, что напрягало, в этой борьбе, то это щекотка, которую Матрося не мог терпеть открыто и вдумчиво. Бить по ушам Кису не хотелось, и задумал тогда он нарядить Кису в кладные украшенья всяческие и подарить в награду капитану Боксу на долгую память о нём.
Страница 3 из 3
