Поговаривали тогда, что городские чинуши решили «сэкономить» и вместо новых положили отслужившие свой срок и не предназначенные для горячей воды трубы. Магистрали буквально начали взрываться, люди проваливались в бассейны с горячей водой.
Добавить в моё избранное
7 мин, 46 сек 6908
Потом виновных вроде бы наказали, но с трубами надо было что-то делать. Где именно положили худые трубы никто не знал, вот и стали копать по всему городу, чтоб дешевые негодные трубы поменять на более дорогие, новые и правильные.
Разных размеров ямы и траншеи от таких процедур росли в городе, словно грибы после дождя. Бывало такое, что за одни сутки коммуникации на одном участке могли разрывать и снова зарывать по нескольку раз. Идут люди на работу — яма, возвращаются вечером — ничего, яму засыпали. А на следующее утро на том же самом месте уже две ямы. И, главное, не видно рядом никого — ни рабочих в оранжевых жилетах, ни техники. Как будто, что ямы эти сами собой появляются и исчезают.
А на ночь кто-то обматывает колышки полосатой лентой по периметру — и все дела.
Тем вечером Панайотов шёл от приятеля, которому настраивал операционку на компьютере. После они ещё немного посидели, выпили по чашке кофе со вкусным и полезным (как выразился приятель) сорокоградусным бальзамом. А потом Панайотов отправился домой, взяв фляжку с напитком «на посошок». Дорога обещала быть длинной, поскольку приятель жил аж в конце Гнилого тупика.
Сначала Панайотов шел вдоль длинной и темной шеренги хрущевских пятиэтажек. У одного из подъездов сидела молодежь, много парней и две девки, которые без конца курили и пили коктейли из баночек. Панайотов обошел сидевшую компанию и вдруг замер на месте: ему показалось, что из плохо освещенных единственным фонарем кустов на него движется, громко фыркая и переступая копытами по асфальту, конь. Позади него раздался дружный хохот молодежи. Одна из девушек с баночным коктейлем подошла и оттащила животное (это действительно был конь) от замершего в испуге Панайотов, поправив запутавшуюся в кустах привязь.
Настоящая лошадь! Вот чего Панайотов никак не ожидал увидеть в обычном дворе, в окружении пятиэтажек. Панайотов отхлебнул из фляжки и побрел дальше.
Панайотов провалился как-то совсем уж нелепо. Начнем с того, что он не просто упал в незаметную в ночной тьме и не огороженную днем яму, а поскользнулся на наспех, но прочно сколоченном мостике из трех досок, какие клали, по-видимому, над наиболее опасными и глубокими траншеями.
Казалось бы, на дне траншеи должны были бы лежать старые подлежащие замене трубы, но — удивительное дело — их нигде не было видно.
Как назло, зарядил холодный и липкий октябрьский дождик. Глиняные выступы скользили под ботинками Панайотова и не давали ему как следует поставить ногу для упора, руки и пальто пока пачкать не хотелось.
«Эй, там, помогите! Кто-нибудь!» — закричал Панайотов, услышав шаги неподалеку. Шаги однако не приблизились, и скоро Панайотов услышал поспешное цоканье женских каблуков.
Ну конечно, глупая баба испугалась и решила не вмешиваться. Да и куда она шла в такой час (за полночь точно перевалило), наверняка побыстрее в теплую квартиру. На других визитеров в таком месте трудно было рассчитывать. Это же не район новостроек, где толпы людей шастают туда-сюда в любой час дня и ночи.
Панайотов крепко задумался.
По всему выходило, что между двумя траншеями существовал проход, пробраться через который, не испачкавшись в холодной и мокрой грязи, было невозможно. Выбора не было, и Панайотов согнувшись в три погибели полез в дыру, сразу же угодив коленями и локтями в какую-то вязкую жижу с сильным запахом гнили. Почему-то вспомнились таинственные рассказы питерского писателя с французской фамилией Арно о живущих под землей маленьких чухонцах-каннибалах… Гнилостный туннель тянулся довольно долго, по крайней мере, для ползущего полусогнутого человека в промокшей насквозь и тяжелой одежде.
По бокам возникали какие-то провалы, пролазы и проходы, уводящие не только в стороны, но и ведущие куда-то вниз.
Когда Панайотов уже потерял надежду выбраться, в этой системе «тоннелей» вдруг появился просвет. Сделав еще одно отчаянное усилие, Панайотов выполз из дыры. Судя по всему, пройденный им тоннель вел в точно такую же траншею, как и та, из которой Панайотов только что выбрался, за тем исключением, что новая траншея была посуше и вела в какую-то более нужную, как показалось ему, сторону. Делать нечего, Панайотов скользнул в новый коридор. Потом — в еще один.
С облегчением Панайотов выдохнул — перед ним был плавный подъем. Впереди виднелись редкие деревья, за ними блестела вода, чувствовался знакомый гнилостный поганый запах. «Это что же, к самой Черной реке я вышел».
Не без труда вскарабкавшись на подъем, Панайотов осторожно спустился к реке. Недалекий, казалось, берег был полностью скрыт плотной стеной дождя, от черной вонючей воды клочьями поднимался какой-то непонятный туман, словно где-то внизу, у самой кромки воды, невидимая сточная труба выплескивала в этот приток Невы парное содержимое канализации. … Ноги начали проваливаться во что-то тягучее…
Разных размеров ямы и траншеи от таких процедур росли в городе, словно грибы после дождя. Бывало такое, что за одни сутки коммуникации на одном участке могли разрывать и снова зарывать по нескольку раз. Идут люди на работу — яма, возвращаются вечером — ничего, яму засыпали. А на следующее утро на том же самом месте уже две ямы. И, главное, не видно рядом никого — ни рабочих в оранжевых жилетах, ни техники. Как будто, что ямы эти сами собой появляются и исчезают.
А на ночь кто-то обматывает колышки полосатой лентой по периметру — и все дела.
Тем вечером Панайотов шёл от приятеля, которому настраивал операционку на компьютере. После они ещё немного посидели, выпили по чашке кофе со вкусным и полезным (как выразился приятель) сорокоградусным бальзамом. А потом Панайотов отправился домой, взяв фляжку с напитком «на посошок». Дорога обещала быть длинной, поскольку приятель жил аж в конце Гнилого тупика.
Сначала Панайотов шел вдоль длинной и темной шеренги хрущевских пятиэтажек. У одного из подъездов сидела молодежь, много парней и две девки, которые без конца курили и пили коктейли из баночек. Панайотов обошел сидевшую компанию и вдруг замер на месте: ему показалось, что из плохо освещенных единственным фонарем кустов на него движется, громко фыркая и переступая копытами по асфальту, конь. Позади него раздался дружный хохот молодежи. Одна из девушек с баночным коктейлем подошла и оттащила животное (это действительно был конь) от замершего в испуге Панайотов, поправив запутавшуюся в кустах привязь.
Настоящая лошадь! Вот чего Панайотов никак не ожидал увидеть в обычном дворе, в окружении пятиэтажек. Панайотов отхлебнул из фляжки и побрел дальше.
Панайотов провалился как-то совсем уж нелепо. Начнем с того, что он не просто упал в незаметную в ночной тьме и не огороженную днем яму, а поскользнулся на наспех, но прочно сколоченном мостике из трех досок, какие клали, по-видимому, над наиболее опасными и глубокими траншеями.
Казалось бы, на дне траншеи должны были бы лежать старые подлежащие замене трубы, но — удивительное дело — их нигде не было видно.
Как назло, зарядил холодный и липкий октябрьский дождик. Глиняные выступы скользили под ботинками Панайотова и не давали ему как следует поставить ногу для упора, руки и пальто пока пачкать не хотелось.
«Эй, там, помогите! Кто-нибудь!» — закричал Панайотов, услышав шаги неподалеку. Шаги однако не приблизились, и скоро Панайотов услышал поспешное цоканье женских каблуков.
Ну конечно, глупая баба испугалась и решила не вмешиваться. Да и куда она шла в такой час (за полночь точно перевалило), наверняка побыстрее в теплую квартиру. На других визитеров в таком месте трудно было рассчитывать. Это же не район новостроек, где толпы людей шастают туда-сюда в любой час дня и ночи.
Панайотов крепко задумался.
По всему выходило, что между двумя траншеями существовал проход, пробраться через который, не испачкавшись в холодной и мокрой грязи, было невозможно. Выбора не было, и Панайотов согнувшись в три погибели полез в дыру, сразу же угодив коленями и локтями в какую-то вязкую жижу с сильным запахом гнили. Почему-то вспомнились таинственные рассказы питерского писателя с французской фамилией Арно о живущих под землей маленьких чухонцах-каннибалах… Гнилостный туннель тянулся довольно долго, по крайней мере, для ползущего полусогнутого человека в промокшей насквозь и тяжелой одежде.
По бокам возникали какие-то провалы, пролазы и проходы, уводящие не только в стороны, но и ведущие куда-то вниз.
Когда Панайотов уже потерял надежду выбраться, в этой системе «тоннелей» вдруг появился просвет. Сделав еще одно отчаянное усилие, Панайотов выполз из дыры. Судя по всему, пройденный им тоннель вел в точно такую же траншею, как и та, из которой Панайотов только что выбрался, за тем исключением, что новая траншея была посуше и вела в какую-то более нужную, как показалось ему, сторону. Делать нечего, Панайотов скользнул в новый коридор. Потом — в еще один.
С облегчением Панайотов выдохнул — перед ним был плавный подъем. Впереди виднелись редкие деревья, за ними блестела вода, чувствовался знакомый гнилостный поганый запах. «Это что же, к самой Черной реке я вышел».
Не без труда вскарабкавшись на подъем, Панайотов осторожно спустился к реке. Недалекий, казалось, берег был полностью скрыт плотной стеной дождя, от черной вонючей воды клочьями поднимался какой-то непонятный туман, словно где-то внизу, у самой кромки воды, невидимая сточная труба выплескивала в этот приток Невы парное содержимое канализации. … Ноги начали проваливаться во что-то тягучее…
Страница 1 из 3
