Тибогил присмотрелся повнимательнее. На опушку из леса высыпал небольшой отряд вражеских разведчиков. Они двигались достаточно быстро на своих скутерах и вот-вот должны были попасть в зону поражения. Так и случилось. Калион скомандовал открыть огонь и двое из разведчиков покатились по земле. Однако остальные уже были рядом и спрыгивали со скутеров. С ними предстоял рукопашный бой.
Добавить в моё избранное
10 мин, 36 сек 4397
Странный, неказистый на вид, но Тибогил сразу понял, это — необычное оружие. Вельмиан взял его в руки и поднес поближе к глазам. Видимо, все его удовлетворило, тогда он передал кинжал Тибогилу и кивнул небольшому человеку. Тот вдруг остановил их:
— Помните, второй попытки не будет! Его силы хватит только на один удар.
— Идем! — Вельмиан вышел наружу и быстро пошел вперед по уже знакомым Тибогилу тропам. Успеть за гвардейцем было сложно, но Тибогил не отставал. Наконец они дошли до цветочной оградки. Здесь Вельмиан остановился, взял Тибогила за плечи и пристально посмотрел ему в глаза:
— Сейчас ты зайдешь за ограду и свернешь налево.
— шепотом проговорил он.
— Там ты увидишь старика в инвалидном кресле. Бей его этим ножом в область сердца и ни о чем не беспокойся.
— Постой, мы не договаривались, что я буду резать старых инвалидов! Я думал, что меня… — Замолчи, эскопад, и иди, иначе будет поздно. Вперед!
И Вельмиан толкнул Тибогила к ограде.
Множество мыслей посетило его за одно небольшое мгновение, решение же было молниеносным — убить старика, так убить старика. За оградкой свернуть налево. Там, между двух невысоких домиков, катилась древняя коляска, покрытая чудными узорами, а на ней восседал, сгорбившись, беловолосый старик, все еще могучий воин, Всепервый. Теперь Тибогил понял весь замысел. И снова задержался в замешательстве еще всего лишь на мгновение. Он быстро пришел в себя, решительно сделал несколько шагов и только сейчас заметил покрытых черной броней солдат, охрану Всепервого. У них на пути вдруг появился Ардений. Путь свободен. И вот Тибогил замахнулся и вонзил кинжал в грудь старику. Дело сделано, но что-то было не так. Лезвие вошло только наполовину. Тогда Тибогил надавил, стараясь не смотреть в лицо старику, чтобы не видеть его синих колючих глаз. Он надавил еще, пока кинжал не погрузился в тело Всепервого по самую рукоять и лишь тогда отпустил. Старик захрипел, глаза его закрылись.
Ардений уже положил одного охранника, к нему присоединился Вельмиан. Тибогил уже собирался помочь им, но внезапный ужас сковал все его мышцы. Кинжал, который он вонзил Всепервому в грудь, теперь плавно выходил наружу, как будто тело выталкивало его, и горячая кровь дымилась, смешиваясь с утренней росой.
— Ардений и Вельмиан, мои лучшие воины! — От этого голоса все остановилось и, казалось, даже утреннее солнце прекратило свой путь по небу.
— Вот что значит безграничное доверие. Оно выглядит как заряженный кинжал в руках неизвестного убийцы.
Гвардейцы упали перед стариком на колени, он же поднялся и отбросил в сторону остывший клинок.
— Мы хотели защитить тебя, о, великий! — Неуверенно пробормотал Вельмиан.
— Неправда, могучий Вельмиан! Я теперь обо всем знаю. Он! — И Всепервый указал пальцем на Тибогила.
— Он все поведал мне, сам того не понимая.
— Но почему ты не умер? Я же поразил тебя в сердце! — Тибогил не узнал своего отчаянного голоса.
— Мало поразить, эскопад, нужно верить. Ты почти сделал это, но зря не смотрел мне в глаза. Так бы я сдался тебе, и ты закончил бы войну с Анахейцами. Но ты все время отворачивался, избегал моего взгляда, и я понял, что ты не веришь в то, что делаешь. Потому я справился с этим страшным ножом, который ты всадил в мое сердце по самую рукоять! И теперь все вы заплатите за то, что нет у вас веры!
Тибогил побежал, перепрыгивая через кусты, хищно озираясь по сторонам и готовясь ударить мечом каждого, кто встанет на его пути, но голос Всепервого не отставал от него.
— Вельмиан и Ардений, вы сложите свои мечи, состаритесь и умрете. Это произойдет очень быстро и о вас навсегда забудут. Эскопада убийцы, пришедшего ко мне, будет полностью расформирована, а командир казнен с позором. Тибогил, ты навеки останешся в своем теле, парализованный. Ты будешь жить долго, но никогда не сможешь говорить, не сможешь подняться и уйти, не сможешь видеть и слышать. Твое тело станет твоей темницей и останешся ты сам с собою, со своей памятью настолько долго, насколько это возможно. Покараешь сам себя за свою слабость. А мы — продолжим войну!
С этими словами Тибогил оступился, и все вокруг померкло.
Так было всегда, но однажды он открыл глаза и увидел тот самый парк. Высокие темные деревья с серебристыми листьями, солнечный свет, горячими лучами пробивающийся к мягкой земле и прозрачные облака, плывущие куда-то в утреннем рассвете. Тогда он поднялся и ушел прочь.
— Помните, второй попытки не будет! Его силы хватит только на один удар.
— Идем! — Вельмиан вышел наружу и быстро пошел вперед по уже знакомым Тибогилу тропам. Успеть за гвардейцем было сложно, но Тибогил не отставал. Наконец они дошли до цветочной оградки. Здесь Вельмиан остановился, взял Тибогила за плечи и пристально посмотрел ему в глаза:
— Сейчас ты зайдешь за ограду и свернешь налево.
— шепотом проговорил он.
— Там ты увидишь старика в инвалидном кресле. Бей его этим ножом в область сердца и ни о чем не беспокойся.
— Постой, мы не договаривались, что я буду резать старых инвалидов! Я думал, что меня… — Замолчи, эскопад, и иди, иначе будет поздно. Вперед!
И Вельмиан толкнул Тибогила к ограде.
Множество мыслей посетило его за одно небольшое мгновение, решение же было молниеносным — убить старика, так убить старика. За оградкой свернуть налево. Там, между двух невысоких домиков, катилась древняя коляска, покрытая чудными узорами, а на ней восседал, сгорбившись, беловолосый старик, все еще могучий воин, Всепервый. Теперь Тибогил понял весь замысел. И снова задержался в замешательстве еще всего лишь на мгновение. Он быстро пришел в себя, решительно сделал несколько шагов и только сейчас заметил покрытых черной броней солдат, охрану Всепервого. У них на пути вдруг появился Ардений. Путь свободен. И вот Тибогил замахнулся и вонзил кинжал в грудь старику. Дело сделано, но что-то было не так. Лезвие вошло только наполовину. Тогда Тибогил надавил, стараясь не смотреть в лицо старику, чтобы не видеть его синих колючих глаз. Он надавил еще, пока кинжал не погрузился в тело Всепервого по самую рукоять и лишь тогда отпустил. Старик захрипел, глаза его закрылись.
Ардений уже положил одного охранника, к нему присоединился Вельмиан. Тибогил уже собирался помочь им, но внезапный ужас сковал все его мышцы. Кинжал, который он вонзил Всепервому в грудь, теперь плавно выходил наружу, как будто тело выталкивало его, и горячая кровь дымилась, смешиваясь с утренней росой.
— Ардений и Вельмиан, мои лучшие воины! — От этого голоса все остановилось и, казалось, даже утреннее солнце прекратило свой путь по небу.
— Вот что значит безграничное доверие. Оно выглядит как заряженный кинжал в руках неизвестного убийцы.
Гвардейцы упали перед стариком на колени, он же поднялся и отбросил в сторону остывший клинок.
— Мы хотели защитить тебя, о, великий! — Неуверенно пробормотал Вельмиан.
— Неправда, могучий Вельмиан! Я теперь обо всем знаю. Он! — И Всепервый указал пальцем на Тибогила.
— Он все поведал мне, сам того не понимая.
— Но почему ты не умер? Я же поразил тебя в сердце! — Тибогил не узнал своего отчаянного голоса.
— Мало поразить, эскопад, нужно верить. Ты почти сделал это, но зря не смотрел мне в глаза. Так бы я сдался тебе, и ты закончил бы войну с Анахейцами. Но ты все время отворачивался, избегал моего взгляда, и я понял, что ты не веришь в то, что делаешь. Потому я справился с этим страшным ножом, который ты всадил в мое сердце по самую рукоять! И теперь все вы заплатите за то, что нет у вас веры!
Тибогил побежал, перепрыгивая через кусты, хищно озираясь по сторонам и готовясь ударить мечом каждого, кто встанет на его пути, но голос Всепервого не отставал от него.
— Вельмиан и Ардений, вы сложите свои мечи, состаритесь и умрете. Это произойдет очень быстро и о вас навсегда забудут. Эскопада убийцы, пришедшего ко мне, будет полностью расформирована, а командир казнен с позором. Тибогил, ты навеки останешся в своем теле, парализованный. Ты будешь жить долго, но никогда не сможешь говорить, не сможешь подняться и уйти, не сможешь видеть и слышать. Твое тело станет твоей темницей и останешся ты сам с собою, со своей памятью настолько долго, насколько это возможно. Покараешь сам себя за свою слабость. А мы — продолжим войну!
С этими словами Тибогил оступился, и все вокруг померкло.
Так было всегда, но однажды он открыл глаза и увидел тот самый парк. Высокие темные деревья с серебристыми листьями, солнечный свет, горячими лучами пробивающийся к мягкой земле и прозрачные облака, плывущие куда-то в утреннем рассвете. Тогда он поднялся и ушел прочь.
Страница 3 из 3
