Лимит на наглость

Но про себя я подумала, что если сумею заарканить его, то, пожалуй, раскручу на лимузин. Пусть сам продолжает кататься на винтажном Мазерати, а вот для моей персоны ему понадобятся и лимузин, и шофёр, — и пусть попробует что-нибудь возразить. Ну, можно будет завести ещё маленькую «бздюльку» для ближнего шоппинга и вообще для таких случаев, когда не хочешь чувствовать себя связанной присутствием шофёра. На блошиный рынок на лимузине не поедешь, а это одно из моих многочисленных хобби. Пока же я разъезжала на взятой напрокат Мазде.

Во-вторых, все богатенькие уже давно вскочили в мешковатые «обамовские» джинсы, а этот щеголял в чёрных слаксах в облипку, совсем как в старые добрые времена. И, кстати говоря, там было что облипать! Зад у него был что надо, и это обещало славные ощущения в постели, да и спереди вырисовывался внушительный рельеф, который скрыть слаксами было трудновато. В общем, меня в случае благоприятного развития событий должны были ожидать райские наслаждения.

Я его не сходя с места прямым текстом тут же и спросила, а чего это он ходит в слаксах, а он ответил, что мешковатые джинсы ему уже успели надоесть: он носил их тогда, когда все носили слаксы, а Обама ещё не был образцом моды.

Морда у него была вполне мужская. Бугристые щёки со следами могучих юношеских прыщей, так и не заглаженными до конца, несмотря на усилия всех дорогостоящих пластических хирургов, отливали синевой, прямо как воронёная сталь револьвера.

Бриться ему приходилось два или три раза в день, он не запускал модную «трёхдневную небритость», да ему это и не было нужно — только что выбритый, он всё равно выглядел заросшим, так обильна была просвечивающая сквозь кожу щетина.

Точнее, щетины было настолько много, что для самой кожи почти что не оставалось места. В отличие от других мужиков щетина на нём росла кустами, а не отдельными волосками.

Но оказалось, что со сказочным героем по прозвищу «Синяя Борода» его роднило не только это. Он был восьмикратным вдовцом, все его жёны погибли довольно быстро после заключения брака, но на первый взгляд по вполне естественным причинам. Тем не менее я насторожилась — и оказалось, что не зря.

Он довольно легко раскусил мои замыслы, да я не очень-то их и скрывала. Было вполне естественным, что всякая попавшая в его орбиту девушка постарается оказаться девятой женой такого перспективного красавца. Мне, разумеется, не хотелось, чтобы он заметил мои манёвры по отношению к нему, но потом я даже почувствовала облегчение — можно было воевать за его благосклонность вполне открыто. Но он оказался ещё хитрее. Он поймал меня на том, что при виде его зада и других облипнутых слаксами деталей у меня начиналась настоящая течка, и затащил меня в постель почти сразу же. Любая охотница за супругом знает, что это — неудачное начало, если хочешь довести дело до алтаря. Однако он и тут меня ошеломил, довольно легко согласившись на официальное оформление отношений. В общем, я потеряла инициативу, и в результате условия брака оказались совсем не такими, на какие я рассчитывала.

Разумеется, был составлен брачный контракт, но очень жёсткий. При разводе по моей инициативе или же вине я вообще оставалась ни с чем. В противном случае я тоже не могла рассчитывать на слишком большую долю имущества — скажем так, мне бы хватило, чтобы продержаться до следующего кандидата, но разгуляться особенно не на что. У него служили хорошие юристы, настоящие акулы, и мне невозможно было с ними тягаться.

Но самый главный разговор состоялся между нами в один из первых же дней нашей семейной жизни, и завёл его опять же он, в ловко подобранный момент, когда я, совершенно голая, нежилась после ошеломляющих утех, и не была готова к тому, чтобы вести серьёзные переговоры. При мне не было не только спрятанного диктофона, а просто вообще ничего. Умный мне достался противник, ничего не скажешь. Умный и опасный, но зато как он трахался! И пока что денег на меня не жалел.

Однако разговор оказался как раз на эту тему. Мой суженый сразу взял быка за рога и объяснил главный принцип наших отношений. Он был прост. Мне предоставляется полная финансовая свобода, я могу позволить себе любую роскошь за его счёт, и всякая моя прихоть будет исполнена в кратчайшие сроки. Вплоть до покупки царских дворцов, но… Существует лимит, мне неизвестный. О его размере я могу только догадываться, оценив величину его состояния, и прикинув, какую долю примерно он должен составлять.

Очередной мой каприз, суммарно со всеми прочими превысивший, как он выразился, «лимит на наглость» будет также по возможности исполнен. Как моё последнее желание перед исполнением приговора. После чего меня ждёт участь предыдущих жён, смерть которых была вовсе не естественной. Просто он умело прятал концы в воду, и его даже ни разу не заподозрили, хотя восемь смертей подряд хоть у кого вызовут подозрения…