Мужик, надо сказать, был суперкрутой. Мне в нём понравилось всё. Во-первых, то, что при своём богатстве он не ездил в лимузине с шофёром, а предпочитал сам сидеть за рулём спортивной тачки…
Добавить в моё избранное
11 мин, 41 сек 19771
Тем не менее ни в одном изо всех восьми случаев ему не было возможно ничего предъявить, и следствие, зная, каковы в деле его юрисконсульты, никогда даже и не пыталось включить его в список подозреваемых. Всё проделывалось очень аккуратно и чисто, никаких улик, никаких видимых мотивов, железное алиби — и свора консультантов, готовых разорвать на части любого, кто выскажет хоть тень сомнения в его невиновности.
Ну да, разумеется, я влипла, но влипла, как говорится, в хорошие руки. По прикидкам, лимит был солидным, и на первых порах бояться мне было нечего. Так что я сразу же осуществила свои самые простые пожелания — ни лимузин с шофёром, ни дополнительная малышка явно не могли превысить этот смертельный предел, так что обе тачки очень скоро оказались в моём распоряжении. Вечером я выезжала на лимузине — иногда одна, но гораздо чаще в сопровождении супруга, а днём рассекала на бздюльке, которая везде могла пролезть и всюду находила место для парковки.
Вообще-то в девичьих грёзах я представляла себе малолитражку, раскрашенную под что-нибудь живое и забавное. Но когда я присматривала себе подходящий вариант в автосалоне, прямо на моих глазах мою добрачную мечту — смартик, разрисованный под божью коровку, — купила какая-то беременная девчонка. Но мне уже было не до той стремительно устаревшей мечты, божья коровка с моими планами плохо сочеталась. Да и заводить точно такую же, как у брюхатой дурёхи, мне сразу же расхотелось. И я остановила свой выбор на столь же маленьком по размерам ситроенчике серо-буро-зелёных оттенков. Про себя я его назвала «воробышком», и подумала, что если бы на фирме догадались дать ему имя «Пиаф», то продажи резко бы подскочили. Но мне было начхать на их проблемы, и делиться идеей я ни с кем не стала.
После того судьбоносного разговора я уже старалась быть начеку, везде и всюду у меня были распиханы «жучки» и диктофоны, при каждом удобном случае я заводила разговор о лимите, но муж был очень ловок и аккуратен. Он явно знал о том, что я пытаюсь записать какую-нибудь его оговорку на тему лимита, но даже не пробовал ликвидировать жучки, и это меня здорово пугало, зато он очень осторожно реагировал на мои провокации. Каждый раз он заводил разговоры о страшном сне или моей навязчивой идее, поэтому, наоборот, уже мне приходилось быть очень сдержанной в выражениях. Его акулам ничего не стоило объявить меня умалишённой.
Потом произошло ещё одно событие, сильно насторожившее меня, — любящий супруг подарил мне кольцо с пятнадцатикаратным бриллиантом. При его качестве цена должна была составлять полтора-два миллиона, это вроде бы не превышало лимита, но было заметной величиной. Я тут же завела разговор о лимите на наглость, но муженёк опять перевёл всё на тему моих навязчивых идей и в осторожных выражениях объявил, что я могу не бояться — в любом случае подарок в лимит не входит.
Каждый такой разговор для обоих был как ходьба по минному полю, но мы ещё были полны сил и надежд на победу — каждый на свою. При драгоценном кольце была приложена точная копия с высококачественным стразом — настоящую вещь было положено хранить в банке или хотя бы в сейфе, а носить поддельную. Но я завела демонстративную (для мужа, разумеется, а не для посторонних) манеру носить подлинное кольцо даже там, где все нормальные люди носили бы страз. Но мне было наплевать — я больше опасалась не уличных грабителей, а собственного мужа.
Наш город — далеко не Нью-Йорк, но Центральный Парк в нём тоже есть. Он, кстати, побольше американского, да и выглядит более диким и заросшим. Но все события моего рассказа всё равно произошли поблизости от широких аллей, по которым можно было проехать на авто. Вообще-то на автомобилях в парк не пускали, но за большие деньги — пускали, довольно-таки официально, и я этим частенько пользовалась. А моя бздюлька вообще легко проникала в парк даже там, где въезд машин не был предусмотрен, да и не попадаться на глаза конной полиции на незаметном «воробушке» было довольно легко, хотя я всегда имела при себе билетик на въезд с неясной датой и какую-нибудь жалостливую историю про заблудившуюся собачку.
Правда, воспользоваться своим сочинением на вольную тему мне так и не пришлось. Понятное дело, меня интересовала совсем не экономия на плате, а возможность въезжать в парк на автомобиле самыми разными способами. В результате своих экспедиций я изучила парк вдоль и поперёк и прекрасно там ориентировалась даже вечером.
Следующим пунктом моей программы было заманить в парк дражайшего муженька. Для этого я постепенно завела привычку по вечерам при необходимости и без неё проезжать парк насквозь по центральной аллее на лимузине. Так что как по дороге на какой-нибудь раут, так частенько и на обратном пути, за дополнительную немалую мзду, поскольку уже было поздно и официально парк был закрыт, мы с ним оказывались на территории, хорошо мною изученной. В присутствии шофёра, разумеется, но это тоже входило в мой план.
Ну да, разумеется, я влипла, но влипла, как говорится, в хорошие руки. По прикидкам, лимит был солидным, и на первых порах бояться мне было нечего. Так что я сразу же осуществила свои самые простые пожелания — ни лимузин с шофёром, ни дополнительная малышка явно не могли превысить этот смертельный предел, так что обе тачки очень скоро оказались в моём распоряжении. Вечером я выезжала на лимузине — иногда одна, но гораздо чаще в сопровождении супруга, а днём рассекала на бздюльке, которая везде могла пролезть и всюду находила место для парковки.
Вообще-то в девичьих грёзах я представляла себе малолитражку, раскрашенную под что-нибудь живое и забавное. Но когда я присматривала себе подходящий вариант в автосалоне, прямо на моих глазах мою добрачную мечту — смартик, разрисованный под божью коровку, — купила какая-то беременная девчонка. Но мне уже было не до той стремительно устаревшей мечты, божья коровка с моими планами плохо сочеталась. Да и заводить точно такую же, как у брюхатой дурёхи, мне сразу же расхотелось. И я остановила свой выбор на столь же маленьком по размерам ситроенчике серо-буро-зелёных оттенков. Про себя я его назвала «воробышком», и подумала, что если бы на фирме догадались дать ему имя «Пиаф», то продажи резко бы подскочили. Но мне было начхать на их проблемы, и делиться идеей я ни с кем не стала.
После того судьбоносного разговора я уже старалась быть начеку, везде и всюду у меня были распиханы «жучки» и диктофоны, при каждом удобном случае я заводила разговор о лимите, но муж был очень ловок и аккуратен. Он явно знал о том, что я пытаюсь записать какую-нибудь его оговорку на тему лимита, но даже не пробовал ликвидировать жучки, и это меня здорово пугало, зато он очень осторожно реагировал на мои провокации. Каждый раз он заводил разговоры о страшном сне или моей навязчивой идее, поэтому, наоборот, уже мне приходилось быть очень сдержанной в выражениях. Его акулам ничего не стоило объявить меня умалишённой.
Потом произошло ещё одно событие, сильно насторожившее меня, — любящий супруг подарил мне кольцо с пятнадцатикаратным бриллиантом. При его качестве цена должна была составлять полтора-два миллиона, это вроде бы не превышало лимита, но было заметной величиной. Я тут же завела разговор о лимите на наглость, но муженёк опять перевёл всё на тему моих навязчивых идей и в осторожных выражениях объявил, что я могу не бояться — в любом случае подарок в лимит не входит.
Каждый такой разговор для обоих был как ходьба по минному полю, но мы ещё были полны сил и надежд на победу — каждый на свою. При драгоценном кольце была приложена точная копия с высококачественным стразом — настоящую вещь было положено хранить в банке или хотя бы в сейфе, а носить поддельную. Но я завела демонстративную (для мужа, разумеется, а не для посторонних) манеру носить подлинное кольцо даже там, где все нормальные люди носили бы страз. Но мне было наплевать — я больше опасалась не уличных грабителей, а собственного мужа.
Наш город — далеко не Нью-Йорк, но Центральный Парк в нём тоже есть. Он, кстати, побольше американского, да и выглядит более диким и заросшим. Но все события моего рассказа всё равно произошли поблизости от широких аллей, по которым можно было проехать на авто. Вообще-то на автомобилях в парк не пускали, но за большие деньги — пускали, довольно-таки официально, и я этим частенько пользовалась. А моя бздюлька вообще легко проникала в парк даже там, где въезд машин не был предусмотрен, да и не попадаться на глаза конной полиции на незаметном «воробушке» было довольно легко, хотя я всегда имела при себе билетик на въезд с неясной датой и какую-нибудь жалостливую историю про заблудившуюся собачку.
Правда, воспользоваться своим сочинением на вольную тему мне так и не пришлось. Понятное дело, меня интересовала совсем не экономия на плате, а возможность въезжать в парк на автомобиле самыми разными способами. В результате своих экспедиций я изучила парк вдоль и поперёк и прекрасно там ориентировалась даже вечером.
Следующим пунктом моей программы было заманить в парк дражайшего муженька. Для этого я постепенно завела привычку по вечерам при необходимости и без неё проезжать парк насквозь по центральной аллее на лимузине. Так что как по дороге на какой-нибудь раут, так частенько и на обратном пути, за дополнительную немалую мзду, поскольку уже было поздно и официально парк был закрыт, мы с ним оказывались на территории, хорошо мною изученной. В присутствии шофёра, разумеется, но это тоже входило в мой план.
Страница 2 из 4
