Мужик, надо сказать, был суперкрутой. Мне в нём понравилось всё. Во-первых, то, что при своём богатстве он не ездил в лимузине с шофёром, а предпочитал сам сидеть за рулём спортивной тачки…
Добавить в моё избранное
11 мин, 41 сек 19772
Потом как-то однажды я начала скандал с ним прямо на людях, на каком-то вечернем приёме с коктейлями, и появилась необходимость побыстрее меня оттуда вывезти. По дороге через парк я разжигала ссору как могла, привычно пытаясь поймать суженого на скользком вопросе о лимите на наглость. Он так же привычно уворачивался, используя заезженные формулы насчёт кошмаров и мании. Ссора подошла к апогею как раз возле намеченной мной полянки, где я скомандовала шофёру остановиться, выскочила наружу, супруг последовал за мной, и ругались мы уже на лоне природы. Слово за слово - и двухмиллионный бриллиант полетел прямо в морду любимому. Не знаю, был ли он уверен, что это страз, или же просто хорошо владел собой, но он даже не попытался его поднять. Кольцо было с настоящим камнем — в своей игре я не мелочилась. Ссора заглохла, мы погрузились в лимузин и направились дальше по направлению к дому.
Через некоторое время после того, как мы выехали с территории парка, я опять приказала остановиться и выбралась из машины. Супругу, поспешившему за мной, я объявила, что разведусь с ним, а жить буду на деньги от проданного перстня.
Поэтому я была намерена срочно отправиться на его розыски. Напрасно он меня отговаривал, и даже пообещал подарить второй точно такой же (опять якобы без лимита) — я уже выбежала на другую полосу бульвара и ловила такси. Такси у нас тоже непохожи на нью-йоркские — это такие высокие, но узенькие кабинки фирмы Рено, в них внутри довольно комфортно, но большой компанией не влезешь. Зато наружными габаритами автомобиль был лишь ненамного больше моего «воробышка», разве что раза в два выше и гораздо более квадратный. Когда я остановила такси, муж уже догнал меня, а сзади на некотором расстоянии за ним поспешал и водитель лимузина.
Я попросила, впрочем, довольно приказным тоном, таксиста выйти из машины, пообещав, что ему хорошо заплатят, мужу скомандовала, чтобы он распорядился выдать шофёру такси пять сотенных, а сама неожиданно вскочила на водительское место и включила зажигание. Я была уверена в хорошей реакции и ловкости мужа — он успел и приказать нашему шофёру заплатить таксисту, а затем догонять нас, и вскочить на сиденье с другой стороны — рядом со мной. В молчании мы понеслись к парку, причём не к главному входу, а к заранее выбранному мной боковому. Разыскать поляну с пятнадцатью каратами для меня не составляло труда, всё было заблаговременно разведано, и вскоре мы оказались в намеченном месте наедине с супругом. Лимузину же предстояло долго разворачиваться и ехать более длинным путём.
Теперь мы уже нарушили молчание, продолжив разговор на тему о том, что нафик его искать, мне будет подарен другой — я же в ответ выражала сомнение, что подобные дары не будут включены в подлежащую лимиту сумму затрат. Это было уже привычное словесное фехтование, и я сумела всерьёз разозлить муженька, однако, надо отдать ему должное, даже в ярости он продолжал формулировать свои реплики всё так же аккуратно и осторожно. Да, я имела дело с незаурядным соперником.
В качестве развязки мною было предусмотрено появление на сцене типичного представителя местной фауны. В отличие от Нью-Йорка, где таковым в тёмное время суток является здоровенный негр, вооружённый обрезком стальной трубы, у нас это обычно здоровенный румын, вооружённый обрезком стальной трубы. В тот самый момент, когда я с радостным криком нашла выброшенную драгоценность, он очень кстати выскочил из-за ближайшего куста и со всей дури влупил моему мужу трубой по затылку. Что-то хрустнуло. Шансы на выживание ещё были, но по первому впечатлению незначительные. Кольцо перекочевало к румыну в карман, а я стала судорожно копаться в сумочке, пытаясь лихорадочно отсчитать положенную громиле плату за труды.
— Нет, мадам, уж давайте сюда всё, — прорычал румын, грозно замахнувшись трубой теперь уже на меня. О таком мы, естественно, не договаривались, но я была уверена, что он меня не подведёт и аккуратно подыграет в кульминационный момент. Отсчитанные купюры, а вслед за ними и сумочка полетели в лицо грабителю, совсем как в своё время бриллиант в моего благоверного. У меня же в руках остался короткоствольный, но мощный револьвер.
— Ты, парень, превысил лимит на наглость! — эта моя заключительная реплика сопровождалась пятью выстрелами почти что в упор. Румын рухнул на землю замертво. Муж мой также был мёртв. Доставать кольцо из кармана трупа я не стала — не царское это занятие. К месту событий уже приближались как лимузин с обоими шофёрами, так и полисмены, привлечённые выстрелами. Меня вполне натурально трясло, не столько от страха, сколько от азарта.
Акулы юриспруденции, служившие верой и правдой моему мужу, моментально переключились на столь же преданную службу мне, да и само дело было очевидным и простым: я защищалась от грабежа, а супруга убил румын. На память о моём муже-противнике у меня остался превосходный пятнадцатикаратный бриллиант, не говоря уж обо всём ином имуществе.
Через некоторое время после того, как мы выехали с территории парка, я опять приказала остановиться и выбралась из машины. Супругу, поспешившему за мной, я объявила, что разведусь с ним, а жить буду на деньги от проданного перстня.
Поэтому я была намерена срочно отправиться на его розыски. Напрасно он меня отговаривал, и даже пообещал подарить второй точно такой же (опять якобы без лимита) — я уже выбежала на другую полосу бульвара и ловила такси. Такси у нас тоже непохожи на нью-йоркские — это такие высокие, но узенькие кабинки фирмы Рено, в них внутри довольно комфортно, но большой компанией не влезешь. Зато наружными габаритами автомобиль был лишь ненамного больше моего «воробышка», разве что раза в два выше и гораздо более квадратный. Когда я остановила такси, муж уже догнал меня, а сзади на некотором расстоянии за ним поспешал и водитель лимузина.
Я попросила, впрочем, довольно приказным тоном, таксиста выйти из машины, пообещав, что ему хорошо заплатят, мужу скомандовала, чтобы он распорядился выдать шофёру такси пять сотенных, а сама неожиданно вскочила на водительское место и включила зажигание. Я была уверена в хорошей реакции и ловкости мужа — он успел и приказать нашему шофёру заплатить таксисту, а затем догонять нас, и вскочить на сиденье с другой стороны — рядом со мной. В молчании мы понеслись к парку, причём не к главному входу, а к заранее выбранному мной боковому. Разыскать поляну с пятнадцатью каратами для меня не составляло труда, всё было заблаговременно разведано, и вскоре мы оказались в намеченном месте наедине с супругом. Лимузину же предстояло долго разворачиваться и ехать более длинным путём.
Теперь мы уже нарушили молчание, продолжив разговор на тему о том, что нафик его искать, мне будет подарен другой — я же в ответ выражала сомнение, что подобные дары не будут включены в подлежащую лимиту сумму затрат. Это было уже привычное словесное фехтование, и я сумела всерьёз разозлить муженька, однако, надо отдать ему должное, даже в ярости он продолжал формулировать свои реплики всё так же аккуратно и осторожно. Да, я имела дело с незаурядным соперником.
В качестве развязки мною было предусмотрено появление на сцене типичного представителя местной фауны. В отличие от Нью-Йорка, где таковым в тёмное время суток является здоровенный негр, вооружённый обрезком стальной трубы, у нас это обычно здоровенный румын, вооружённый обрезком стальной трубы. В тот самый момент, когда я с радостным криком нашла выброшенную драгоценность, он очень кстати выскочил из-за ближайшего куста и со всей дури влупил моему мужу трубой по затылку. Что-то хрустнуло. Шансы на выживание ещё были, но по первому впечатлению незначительные. Кольцо перекочевало к румыну в карман, а я стала судорожно копаться в сумочке, пытаясь лихорадочно отсчитать положенную громиле плату за труды.
— Нет, мадам, уж давайте сюда всё, — прорычал румын, грозно замахнувшись трубой теперь уже на меня. О таком мы, естественно, не договаривались, но я была уверена, что он меня не подведёт и аккуратно подыграет в кульминационный момент. Отсчитанные купюры, а вслед за ними и сумочка полетели в лицо грабителю, совсем как в своё время бриллиант в моего благоверного. У меня же в руках остался короткоствольный, но мощный револьвер.
— Ты, парень, превысил лимит на наглость! — эта моя заключительная реплика сопровождалась пятью выстрелами почти что в упор. Румын рухнул на землю замертво. Муж мой также был мёртв. Доставать кольцо из кармана трупа я не стала — не царское это занятие. К месту событий уже приближались как лимузин с обоими шофёрами, так и полисмены, привлечённые выстрелами. Меня вполне натурально трясло, не столько от страха, сколько от азарта.
Акулы юриспруденции, служившие верой и правдой моему мужу, моментально переключились на столь же преданную службу мне, да и само дело было очевидным и простым: я защищалась от грабежа, а супруга убил румын. На память о моём муже-противнике у меня остался превосходный пятнадцатикаратный бриллиант, не говоря уж обо всём ином имуществе.
Страница 3 из 4
