Тишина в коридоре напряженная: вот-вот шаги раздадутся, звук отразится от стен, заполняя собой пространство. Снаружи темно. Если прижаться носом к холодному стеклу, можно увидеть силуэты домов, зеленый огонек такси промчится по улице — люди торопятся в уют квартир, глупый и ласковый…
Добавить в моё избранное
6 мин, 30 сек 6265
Хихиканье одноклассников побежало по кабинету стайкой мелких хорьков.
«Придурошная» — так о ней отзывались.
Это не задевало.
Когда-то у Лилии были подруги, потом они растворились в другой реальности, а рядом остался только темно-зеленый глянцевый монстр.
— Она ест детей, — сказала Лилия, в очередной раз пытаясь донести до окружающих простую истину. Младший брат высунул язык от усердия — он не слушал, он рисовал домик.
— Ты слышишь меня? Детей. Она бы съела и взрослого, но тот не поместится в кадке.
— Тогда почему никого не нашли? — спросил брат, закрашивая черным черепицу крыши.
— Будь я полицейским, я бы раскопал землю.
— Дурак. Она переваривает все, даже кости. И одежду. Остаются только пуговицы и заклепки.
— Бе! — мальчик скорчил рожу, изображающую величайшее отвращение.
— Погоди, ты пойдешь в школу, она съест и тебя! — раздраженно сказала Лилия.
— Я пойду в другую школу.
— Ее отводки повсюду. Скоро их начнут сажать в домах, тогда детей в городе не останется, понимаешь?
— Отстань, — сказал брат.
— У меня из-за тебя труба кривая нарисовалась!
Потом начались дожди, а месяц спустя выпал снег. Растение в углу голодало, вздыхало, покачивая листьями, но охотиться не осмеливалось. А потом подкараулило зазевавшегося первоклассника.
Мальчика искали всем городом. Учителя и ученики клятвенно утверждали, что последний раз видели его во дворе. Кажется, мальчик забыл пенал в классе и собирался сбегать за ним. Но вот вернулся или же нет, сказать никто не мог. Обыск в школе не дал ничего. В мусорном контейнере на заднем дворе нашли защелку от портфеля той же фирмы, что был у пропавшего.
В городе даже фасады домов выглядели траурно, несмотря на скорый приход весны.
— Я говорила!
Лилия торжествующе хохотала, и родители всерьез подумывали положить ее в клинику. Младший их сын рисовал огромные деревья с зубами, нападающие на прохожих. Из пасти деревьев торчали то руки, то головы.
— Может быть, стоит уехать, — тоскливо говорила мать.
— На побережье, там солнце и теплый климат, и нет этого ужаса… — Протянуть до лета, и тогда можно подумать, — отвечал ее муж.
— Ты же знаешь, как у нас туго с деньгами!
Лилия теперь не ходила в школу. Родители не возражали. Порой она сама хотела лечь в клинику, хоть знала — там смертная скука, нет телевизора и нельзя читать. Зато нет и монстеры… В эту ночь девочке снились зарешеченные окна, и зеленые плети, ползущие к ним, и некуда было бежать. Санитарки сладко храпели, пока пациенты умирали один за другим.
— Я здорова, мама. Можно, я пойду в школу? — тихо спросила она поутру.
— Или мне будет тяжело догнать остальных… Отец довел ее до школы едва не за руку, в очередной раз переговорил с учителями и пообещал встретить. Лилия не удивилась — по вечерам перед школой выстраивалась вереница родителей. Уроки прошли спокойно и скучно. Учиться никто не хотел, никого и не заставляли. Классное дежурство отменили с месяц назад.
— Идешь? — окликнула Лилию бывшая подруга.
Та отвернулась. Если отцу понадобится, он найдет Лилию здесь, в сумеречном холле. И снова будет горячее молоко с пенками и нелепые картинки младшего братца. День за днем, пока монстера наконец не сожрет его и не лопнет.
Девочка лет шести семенила по коридору, светлые кудряшки покачивались, и даже со спины видна была радость, исходившая от всего существа малышки. Вот она поравнялась с монстерой, вот присела, чтобы завязать шнурок на ботинке.
«Не останавливайся!» — крик застрял в горле, будто мятный леденец с острыми краями. Малышка не обращала внимания на цветок, она пыхтела, стараясь потуже затянуть разлохмаченную завязку. Лист монстеры наклонился над ней, жалобно подрагивая. Голодный, он плакал — прозрачная капля катилась по глянцевой зеленой поверхности. Тогда Лилия запустила пальцы в кудряшки девочки и с силой ударила ее виском об угол кадки — раз, и другой, отработанным движением. Потом, покраснев от натуги, подняла тело и пристроила у ствола монстеры — и, с улыбкой утирая лоб, смотрела, как зашевелилась земля.
«Придурошная» — так о ней отзывались.
Это не задевало.
Когда-то у Лилии были подруги, потом они растворились в другой реальности, а рядом остался только темно-зеленый глянцевый монстр.
— Она ест детей, — сказала Лилия, в очередной раз пытаясь донести до окружающих простую истину. Младший брат высунул язык от усердия — он не слушал, он рисовал домик.
— Ты слышишь меня? Детей. Она бы съела и взрослого, но тот не поместится в кадке.
— Тогда почему никого не нашли? — спросил брат, закрашивая черным черепицу крыши.
— Будь я полицейским, я бы раскопал землю.
— Дурак. Она переваривает все, даже кости. И одежду. Остаются только пуговицы и заклепки.
— Бе! — мальчик скорчил рожу, изображающую величайшее отвращение.
— Погоди, ты пойдешь в школу, она съест и тебя! — раздраженно сказала Лилия.
— Я пойду в другую школу.
— Ее отводки повсюду. Скоро их начнут сажать в домах, тогда детей в городе не останется, понимаешь?
— Отстань, — сказал брат.
— У меня из-за тебя труба кривая нарисовалась!
Потом начались дожди, а месяц спустя выпал снег. Растение в углу голодало, вздыхало, покачивая листьями, но охотиться не осмеливалось. А потом подкараулило зазевавшегося первоклассника.
Мальчика искали всем городом. Учителя и ученики клятвенно утверждали, что последний раз видели его во дворе. Кажется, мальчик забыл пенал в классе и собирался сбегать за ним. Но вот вернулся или же нет, сказать никто не мог. Обыск в школе не дал ничего. В мусорном контейнере на заднем дворе нашли защелку от портфеля той же фирмы, что был у пропавшего.
В городе даже фасады домов выглядели траурно, несмотря на скорый приход весны.
— Я говорила!
Лилия торжествующе хохотала, и родители всерьез подумывали положить ее в клинику. Младший их сын рисовал огромные деревья с зубами, нападающие на прохожих. Из пасти деревьев торчали то руки, то головы.
— Может быть, стоит уехать, — тоскливо говорила мать.
— На побережье, там солнце и теплый климат, и нет этого ужаса… — Протянуть до лета, и тогда можно подумать, — отвечал ее муж.
— Ты же знаешь, как у нас туго с деньгами!
Лилия теперь не ходила в школу. Родители не возражали. Порой она сама хотела лечь в клинику, хоть знала — там смертная скука, нет телевизора и нельзя читать. Зато нет и монстеры… В эту ночь девочке снились зарешеченные окна, и зеленые плети, ползущие к ним, и некуда было бежать. Санитарки сладко храпели, пока пациенты умирали один за другим.
— Я здорова, мама. Можно, я пойду в школу? — тихо спросила она поутру.
— Или мне будет тяжело догнать остальных… Отец довел ее до школы едва не за руку, в очередной раз переговорил с учителями и пообещал встретить. Лилия не удивилась — по вечерам перед школой выстраивалась вереница родителей. Уроки прошли спокойно и скучно. Учиться никто не хотел, никого и не заставляли. Классное дежурство отменили с месяц назад.
— Идешь? — окликнула Лилию бывшая подруга.
Та отвернулась. Если отцу понадобится, он найдет Лилию здесь, в сумеречном холле. И снова будет горячее молоко с пенками и нелепые картинки младшего братца. День за днем, пока монстера наконец не сожрет его и не лопнет.
Девочка лет шести семенила по коридору, светлые кудряшки покачивались, и даже со спины видна была радость, исходившая от всего существа малышки. Вот она поравнялась с монстерой, вот присела, чтобы завязать шнурок на ботинке.
«Не останавливайся!» — крик застрял в горле, будто мятный леденец с острыми краями. Малышка не обращала внимания на цветок, она пыхтела, стараясь потуже затянуть разлохмаченную завязку. Лист монстеры наклонился над ней, жалобно подрагивая. Голодный, он плакал — прозрачная капля катилась по глянцевой зеленой поверхности. Тогда Лилия запустила пальцы в кудряшки девочки и с силой ударила ее виском об угол кадки — раз, и другой, отработанным движением. Потом, покраснев от натуги, подняла тело и пристроила у ствола монстеры — и, с улыбкой утирая лоб, смотрела, как зашевелилась земля.
Страница 2 из 2
