Темнота постепенно рассеивалась, открывались сомкнутые цветки одуванчиков, появились пчёлы, шмели, то там, то здесь запорхали птицы. Дачные участки оживали.
Добавить в моё избранное
4 мин, 42 сек 12798
Усталые люди доставали из сарайчиков свои инструменты и начинали работу. При этом чувствовали себя всё бодрее.
Солнце поднималось, двигаясь по небу несколько непривычно. Яблоки на деревьях почему-то быстро бледнели — их красные бока становились зелеными. Более того — плоды уменьшались в размерах.
Некоторые люди заметили эти странности, но им не хотелось над этим задумываться. Они как-то всё лучше и легче себя чувствовали, и им было всё равно, что там вокруг, они молодели душой и телом.
Старый ленивый кот Бакс, давно уже не ловивший мышей, весьма бодро гонялся за воробьями. К концу дня на яблонях вместо плодов уже белели цветы… К одинокому старику Евсеичу зашла поболтать по-соседски Анна Семёновна, которая приехала на выходные на дачу с беременной дочкой продышаться свежим воздухом. Они вопросительно взглянули друг другу в глаза — «Заметил ли?» и поняли, что не ошиблись.
Время шло вспять. Даже не шло, а просто неслось. Видано ли — яблоки за день стали цветами! Морковка словно рассасывалась в земле, ягоды на кустах смородины свернулись в гроздья бутончиков… Кот Бакс резвится, как молодой, носится за мышами и помалу начинает подвывать мартовские песни. И это в конце лета!
Дачники шуметь и возмущаться не торопились. Им-то во благо. Вон у Семеновны поясницу отпустило за день, волосы потемнели, а у Евсеича бодрость такая в теле, какой давно не бывало… Но всё же какая-то тревожность их тяготила… Дочка Семёновны, та, что на сносях, вертится то на кухне, то по огороду, ни тебе отдышки, ни отёков, ни жалоб… Но живот-то всё меньше!… Назавтра общее собрание дачного кооператива всё же решило обсудить этот вопрос. Хотя при любом решении этого собрания вряд ли хоть что-то могло измениться в странном течении времени. Пока дачники (в основном пожилые люди) обсуждали происходящее, подкрепляя примерами, замеченными за последние двое суток, каждый про себя отмечал, что назад отмеряно не два дня, а куда больше… Одни пенсионеры (бывшие научные работники, нынче садоводы) пытались подвести научно-астрономическую базу под происходящее, другие (недавно, но искренне уверовавшие) утверждали, что это либо милость Божья, либо наоборот — наказание за грехи великие… Но как нужно себя вести в данной ситуации, не знал никто.
Дискуссию прервал жутким рёвом семилетний смышлёный мальчишка Юрка, который взвыл:
«Так что ж мне теперь — первого класса не видать?! И опять в детсад?! А портфель зачем купили?! Не хочу в сааааадииииииииииииик!» Одни на него цыкнули, другие стали утешать, мол как-то уладится, но он выл, как несмышлёныш, и казался при этом уже куда младше своих семи лет… Тут народ призадумался… Но — делать нечего, разошлись по привычке стряпать, обедать, возиться в огороде… На следующий день помолодевший Евсеич заглянул в гости к Анне Семёновне. Просто так. На чаёк. Дочка Семеновны чувствовала себя хорошо, лучше прежнего, порхала по кухне, жарила оладки и напевала…«Знаете, Евсеич, — вдруг сказала она, — жаль, конечно, если ребеночек того, то есть, как бы это сказать… Ну, рассосется… Уж восемь месяцев, я с ним свыклась, но, может, оно и к лучшему. Зато не придётся академотпуск брать в институте, закончу спокойно, потом ещё рожу. Дело молодое… Да и муж как раз сможет денег подзаработать на отдельную квартиру, как мы мечтали.» Евсеич как-то невнятно угукнул, не вдаваясь в размышления. Впрочем, его совета или размышлений никто и не ждал. Он больше думал о том, чего раньше как-то и не замечал вовсе — Анна-то Семеновна — видная женщина. Аккуратная, ладная такая, и хозяйка хорошая, и не вредная. А глаза какие… И даже, вроде, смотрит на него неравнодушно… Или уж совсем он сдурел на старости лет?
Семёновна, угощая соседа, тоже смекала своё — и как это она раньше не додумалась — мужик-то рядом хозяйственный, нравом весёлый, руки золотые, домишко его небольшой, но ладный, на двоих бы хватило, а свой участок дочке бы с зятем отдала — пусть тут хозяйничают, внуков привозят… И глядит-то сосед непросто, словно чё сказать хочет… Вернулся Евсеич домой, поработал по привычке на огороде. Хотя, чёрт его знает, как теперь с огородом-то?! Вся агротехника кувырком… Потом починил колонку во дворе, пошёл в сарай поставить инструменты. Там в корзине с опилками лежал новорожденный котёнок.
«Этого мне ещё не хватало!— подумал старик, — кто ж это привёл-то? Да и когда? Вчера ещё не было!» Он вынес корзину на свет и обомлел… Котёнок был мёртвый. Рядом с ним на опилках лежал антиблошиный ошейник, который он купил весной Баксу… Евсеич присел на колоду рядом с сарайчиком и похолодел.
Вечером, или лучше сказать, в конце дня он, додумав думу, пошёл к Анне Семёновне. Та лепила вареники с картошкой и пригласила его на ужин, сказала ещё, что есть повод выпить — за неизвестно откуда свалившуюся на них вторую молодость… Время неслось вспять и чем дальше, тем быстрей.
Евсеич был мужик основательный и торопиться с оглашением своих выводов не стал.
Солнце поднималось, двигаясь по небу несколько непривычно. Яблоки на деревьях почему-то быстро бледнели — их красные бока становились зелеными. Более того — плоды уменьшались в размерах.
Некоторые люди заметили эти странности, но им не хотелось над этим задумываться. Они как-то всё лучше и легче себя чувствовали, и им было всё равно, что там вокруг, они молодели душой и телом.
Старый ленивый кот Бакс, давно уже не ловивший мышей, весьма бодро гонялся за воробьями. К концу дня на яблонях вместо плодов уже белели цветы… К одинокому старику Евсеичу зашла поболтать по-соседски Анна Семёновна, которая приехала на выходные на дачу с беременной дочкой продышаться свежим воздухом. Они вопросительно взглянули друг другу в глаза — «Заметил ли?» и поняли, что не ошиблись.
Время шло вспять. Даже не шло, а просто неслось. Видано ли — яблоки за день стали цветами! Морковка словно рассасывалась в земле, ягоды на кустах смородины свернулись в гроздья бутончиков… Кот Бакс резвится, как молодой, носится за мышами и помалу начинает подвывать мартовские песни. И это в конце лета!
Дачники шуметь и возмущаться не торопились. Им-то во благо. Вон у Семеновны поясницу отпустило за день, волосы потемнели, а у Евсеича бодрость такая в теле, какой давно не бывало… Но всё же какая-то тревожность их тяготила… Дочка Семёновны, та, что на сносях, вертится то на кухне, то по огороду, ни тебе отдышки, ни отёков, ни жалоб… Но живот-то всё меньше!… Назавтра общее собрание дачного кооператива всё же решило обсудить этот вопрос. Хотя при любом решении этого собрания вряд ли хоть что-то могло измениться в странном течении времени. Пока дачники (в основном пожилые люди) обсуждали происходящее, подкрепляя примерами, замеченными за последние двое суток, каждый про себя отмечал, что назад отмеряно не два дня, а куда больше… Одни пенсионеры (бывшие научные работники, нынче садоводы) пытались подвести научно-астрономическую базу под происходящее, другие (недавно, но искренне уверовавшие) утверждали, что это либо милость Божья, либо наоборот — наказание за грехи великие… Но как нужно себя вести в данной ситуации, не знал никто.
Дискуссию прервал жутким рёвом семилетний смышлёный мальчишка Юрка, который взвыл:
«Так что ж мне теперь — первого класса не видать?! И опять в детсад?! А портфель зачем купили?! Не хочу в сааааадииииииииииииик!» Одни на него цыкнули, другие стали утешать, мол как-то уладится, но он выл, как несмышлёныш, и казался при этом уже куда младше своих семи лет… Тут народ призадумался… Но — делать нечего, разошлись по привычке стряпать, обедать, возиться в огороде… На следующий день помолодевший Евсеич заглянул в гости к Анне Семёновне. Просто так. На чаёк. Дочка Семеновны чувствовала себя хорошо, лучше прежнего, порхала по кухне, жарила оладки и напевала…«Знаете, Евсеич, — вдруг сказала она, — жаль, конечно, если ребеночек того, то есть, как бы это сказать… Ну, рассосется… Уж восемь месяцев, я с ним свыклась, но, может, оно и к лучшему. Зато не придётся академотпуск брать в институте, закончу спокойно, потом ещё рожу. Дело молодое… Да и муж как раз сможет денег подзаработать на отдельную квартиру, как мы мечтали.» Евсеич как-то невнятно угукнул, не вдаваясь в размышления. Впрочем, его совета или размышлений никто и не ждал. Он больше думал о том, чего раньше как-то и не замечал вовсе — Анна-то Семеновна — видная женщина. Аккуратная, ладная такая, и хозяйка хорошая, и не вредная. А глаза какие… И даже, вроде, смотрит на него неравнодушно… Или уж совсем он сдурел на старости лет?
Семёновна, угощая соседа, тоже смекала своё — и как это она раньше не додумалась — мужик-то рядом хозяйственный, нравом весёлый, руки золотые, домишко его небольшой, но ладный, на двоих бы хватило, а свой участок дочке бы с зятем отдала — пусть тут хозяйничают, внуков привозят… И глядит-то сосед непросто, словно чё сказать хочет… Вернулся Евсеич домой, поработал по привычке на огороде. Хотя, чёрт его знает, как теперь с огородом-то?! Вся агротехника кувырком… Потом починил колонку во дворе, пошёл в сарай поставить инструменты. Там в корзине с опилками лежал новорожденный котёнок.
«Этого мне ещё не хватало!— подумал старик, — кто ж это привёл-то? Да и когда? Вчера ещё не было!» Он вынес корзину на свет и обомлел… Котёнок был мёртвый. Рядом с ним на опилках лежал антиблошиный ошейник, который он купил весной Баксу… Евсеич присел на колоду рядом с сарайчиком и похолодел.
Вечером, или лучше сказать, в конце дня он, додумав думу, пошёл к Анне Семёновне. Та лепила вареники с картошкой и пригласила его на ужин, сказала ещё, что есть повод выпить — за неизвестно откуда свалившуюся на них вторую молодость… Время неслось вспять и чем дальше, тем быстрей.
Евсеич был мужик основательный и торопиться с оглашением своих выводов не стал.
Страница 1 из 2
