Темнота постепенно рассеивалась, открывались сомкнутые цветки одуванчиков, появились пчёлы, шмели, то там, то здесь запорхали птицы. Дачные участки оживали.
Добавить в моё избранное
4 мин, 42 сек 12799
Поужинали втроём. Дочка хозяйки ушла смотреть телевизор. Там тоже проскакивала информация о странном течении времени, но новость была такой странной, что реакция на неё ещё не была ясна.
Евсеич закурил… Семёновна почувствовала неловкость паузы… Каждый думал о своём… Но и об общем тоже… «Аннушка, выходи за меня, я мужик справный и без вредных привычек. Да и тебе одной, видать, надоело маяться,» — сказал он хрипловато.
То ли рюмка водки, то ли помолодевшая кровь ударила Семёновне в голову, но она зарделась и одним махом выдохнула: «Да, Миша.» Потом, когда он взял её руку в свои, добавила:«Думаю, мы поладим с тобой»… «Когда у тебя, Аннушка, день рождения?» — осторожно спросил Евсеич.
«Первого сентября.» «А какого года, прости, конечно?» «Да уж не старше тебя, кота, буду, — хохотнула она, — сорок второго, военного… А сам-то?» «Я январский, тридцать пятого… Девочка ты ещё»… — вздохнул он, и холодок пробежал по его спине при воспоминании о коте… В окошко кухни стукнула ветка яблони. Ни листьев ни цветов на ней уже не было.
В соседней комнате громко работал телевизор, детский ансамбль исполнял что-то задорное… Это был репортаж из «Артека».
Погустевшие за последние дни волосы Евсеича зашевелились на голове от страшной мысли…
Евсеич закурил… Семёновна почувствовала неловкость паузы… Каждый думал о своём… Но и об общем тоже… «Аннушка, выходи за меня, я мужик справный и без вредных привычек. Да и тебе одной, видать, надоело маяться,» — сказал он хрипловато.
То ли рюмка водки, то ли помолодевшая кровь ударила Семёновне в голову, но она зарделась и одним махом выдохнула: «Да, Миша.» Потом, когда он взял её руку в свои, добавила:«Думаю, мы поладим с тобой»… «Когда у тебя, Аннушка, день рождения?» — осторожно спросил Евсеич.
«Первого сентября.» «А какого года, прости, конечно?» «Да уж не старше тебя, кота, буду, — хохотнула она, — сорок второго, военного… А сам-то?» «Я январский, тридцать пятого… Девочка ты ещё»… — вздохнул он, и холодок пробежал по его спине при воспоминании о коте… В окошко кухни стукнула ветка яблони. Ни листьев ни цветов на ней уже не было.
В соседней комнате громко работал телевизор, детский ансамбль исполнял что-то задорное… Это был репортаж из «Артека».
Погустевшие за последние дни волосы Евсеича зашевелились на голове от страшной мысли…
Страница 2 из 2
