Снежинки медленно падали с ветвей разлапистых сосен, искрясь на свету полуденного солнца и добавляя высоту лесным сугробам. Стоит только на пару шагов ступить от накатанной санями дороги, как тотчас окажешься по колено, а то и по пояс в снегу. Мороз к середине дня стоял такой, что потрескивали ветви на деревьях.
Добавить в моё избранное
12 мин, 12 сек 2973
— В прошлом году, один солдат старый был тут у меня, — неуверенно начала хозяйка, — Так он сказывал, что не только здесь они водятся, и выводить их бесполезно самих, если их повелительницу не убьешь.
Пелагее наконец удалось выдернуть руку и выскочить из-за стола.
— Да погоди ты, — вскочил Пётр из-за стола, — Как справиться то с ней, не сказывал?
— Не сказывал! — глаза хозяйки перепугано бегали со стороны в сторону, — Сказал, что Морозко ее зовут, в свитках заграничных он читал. Грамотный стало быть. Ночь тут ночевал, поутру уехал, а к вечеру дети его нашли в заваленной избе, возле леса. На ледяные куски он разломился, когда мужики его поднять пытались. Больше ничего не знаю, не пытайте меня.
Пелагея в истерике убежала на второй этаж, едва не сбив с ног спускающегося на кухню Фёдора. «Слуга» со свежеподклеенной бородой был бодр и держал в руках неизменный походный сундучок. Фёдор уселся за стол и внушительного вида охотничьим ножом отрезал кусок жареной говядины.
— Всё слыхал? — спросил его Пётр.
Рот компаньона был занят пережевыванием остывшего мяса, и он просто кивнул. Фёдор любил вкусно и много поесть, он всегда считал, что к любому делу негоже приступать на пустой желудок. К тому же, мало чем можно было испортить ему аппетит.
— И что с этим Морозко делать будем? — осведомился Петр и поправился, — С этой.
— Ну, думаю, вопрос ты правильно ставишь, главную тварь убить надо. Пропадет она, тогда и ледяные сгинут, — Фёдор наконец дожевал кусок, вытер руки о штаны и открыл сундучок. Он извлек оттуда стеклянную круглую бутыль с оранжевой жидкостью, плотно навернул на нее хитрое устройство из переплетенных металлических трубок с небольшим раструбом и пропустил сквозь него фитиль так, чтобы он немного не доставал до дна ёмкости.
— Думаешь, поможет? — с сомнением спросил его «барин», разглядывая устройство.
— Другого ничего нет. Последняя бутыль огня Перуна осталась, — вздохнул Фёдор, — Знал бы, больше сменял бы у лешего. Хотя он и над этой трясся, как будто последнее отнимают.
— Значит, как рассветет, прогуляемся по старому лесу, — подытожил Пётр, — А теперь поспать бы пару часов. Дровишек подкинуть надобно, зябковато стало.
Его компаньон отодвинул заслонку и швырнул несколько поленьев в раскаленное жерло печки. Тем не менее, в помещении становилось все прохладнее.
— Не придется ждать утра, — мрачно сказал Фёдор и ткнул пальцем в противоположную от стола стену. По стыкам плотно прилегающих бревен паутиной стремительно разбежалась нарастающая плотная наледь. Затем лопнули и со звоном посыпались насквозь промерзшие закопченные стекла из оконных перекладин. С верхних гостевых комнат донесся истошный женский крик.
— Я наверх, а ты встречай гостью, — Фёдор всучил устройство компаньону и побежал вверх по лестнице.
— Опять мне тварь, а ему девицу спасать, — усмехнулся Пётр и, поежившись от резко наступившего холода, медленно отошел спиной к печи. Он отвернул клапан устройства и направил его раструбом на дверь, навесы которой уже стали белыми от инея и прямо на виду рассыпались снежной пылью.
Но удар последовал не оттуда. Стена дома справа от Петра проломилась и десятки ледяных копий, устремившись в дыру, пронзили пространство кухни, с треском разбиваясь о висящую на стене утварь. Едва не угодившее прямо в грудь «копье» словно огнём обожгло плечо Петра. Молодой человек закричал от чудовищной боли и выронил свое импровизированное оружие. Оно откатилось к печи, а перед Петром из ничего материализовались две белых фигуры, каждая выше него на голову, с неясными человекообразными очертаниями, но с абсолютно гладким, безглазым и безносым лицом. В правой«руке» одно из существ держало ослепительно яркий белый шарик. Петр не знал что это, но всем нутром понимал, что касание к нему означает неминуемую смерть. Молодой человек потянулся за спасительным устройством, но собственные конечности, охваченные диким холодом, не слушались его. Боль от обмороженного плеча сковывала не только правую руки и большую часть тела. Сил больше не оставалось. Существо занесло над ним шарик.
— Конец… — мелькнуло в голове у Петра, когда грохот выстрелов разнес в ледяную крошку обоих чудовищ. Фёдор берег зачарованные пули и стрелял без промаха. Он пихнул за пояс теперь бесполезные пистолеты и метнулся к огню Перуна. Однако поднятый неведомой силой дубовый стол снес его с ног всего в двух шагах от устройства, крепко при этом оглушив. И тогда появилась Она… Петру довелось видеть немало чудищ, имевших обворожительный вид, но Морозко была невероятно восхитительна. Если отбросить неестественно бледный цвет кожи и пылающие желтым огнем глаза, формы и лицо этой девушки были идеальны и прекрасны, а полная нагота неумолимо влекла к себе. Медленно приближаясь, она протянула руки к Петру, приглашая его в свои объятия. Молодой человек вмиг позабыл, что перед ним смертельный враг.
Пелагее наконец удалось выдернуть руку и выскочить из-за стола.
— Да погоди ты, — вскочил Пётр из-за стола, — Как справиться то с ней, не сказывал?
— Не сказывал! — глаза хозяйки перепугано бегали со стороны в сторону, — Сказал, что Морозко ее зовут, в свитках заграничных он читал. Грамотный стало быть. Ночь тут ночевал, поутру уехал, а к вечеру дети его нашли в заваленной избе, возле леса. На ледяные куски он разломился, когда мужики его поднять пытались. Больше ничего не знаю, не пытайте меня.
Пелагея в истерике убежала на второй этаж, едва не сбив с ног спускающегося на кухню Фёдора. «Слуга» со свежеподклеенной бородой был бодр и держал в руках неизменный походный сундучок. Фёдор уселся за стол и внушительного вида охотничьим ножом отрезал кусок жареной говядины.
— Всё слыхал? — спросил его Пётр.
Рот компаньона был занят пережевыванием остывшего мяса, и он просто кивнул. Фёдор любил вкусно и много поесть, он всегда считал, что к любому делу негоже приступать на пустой желудок. К тому же, мало чем можно было испортить ему аппетит.
— И что с этим Морозко делать будем? — осведомился Петр и поправился, — С этой.
— Ну, думаю, вопрос ты правильно ставишь, главную тварь убить надо. Пропадет она, тогда и ледяные сгинут, — Фёдор наконец дожевал кусок, вытер руки о штаны и открыл сундучок. Он извлек оттуда стеклянную круглую бутыль с оранжевой жидкостью, плотно навернул на нее хитрое устройство из переплетенных металлических трубок с небольшим раструбом и пропустил сквозь него фитиль так, чтобы он немного не доставал до дна ёмкости.
— Думаешь, поможет? — с сомнением спросил его «барин», разглядывая устройство.
— Другого ничего нет. Последняя бутыль огня Перуна осталась, — вздохнул Фёдор, — Знал бы, больше сменял бы у лешего. Хотя он и над этой трясся, как будто последнее отнимают.
— Значит, как рассветет, прогуляемся по старому лесу, — подытожил Пётр, — А теперь поспать бы пару часов. Дровишек подкинуть надобно, зябковато стало.
Его компаньон отодвинул заслонку и швырнул несколько поленьев в раскаленное жерло печки. Тем не менее, в помещении становилось все прохладнее.
— Не придется ждать утра, — мрачно сказал Фёдор и ткнул пальцем в противоположную от стола стену. По стыкам плотно прилегающих бревен паутиной стремительно разбежалась нарастающая плотная наледь. Затем лопнули и со звоном посыпались насквозь промерзшие закопченные стекла из оконных перекладин. С верхних гостевых комнат донесся истошный женский крик.
— Я наверх, а ты встречай гостью, — Фёдор всучил устройство компаньону и побежал вверх по лестнице.
— Опять мне тварь, а ему девицу спасать, — усмехнулся Пётр и, поежившись от резко наступившего холода, медленно отошел спиной к печи. Он отвернул клапан устройства и направил его раструбом на дверь, навесы которой уже стали белыми от инея и прямо на виду рассыпались снежной пылью.
Но удар последовал не оттуда. Стена дома справа от Петра проломилась и десятки ледяных копий, устремившись в дыру, пронзили пространство кухни, с треском разбиваясь о висящую на стене утварь. Едва не угодившее прямо в грудь «копье» словно огнём обожгло плечо Петра. Молодой человек закричал от чудовищной боли и выронил свое импровизированное оружие. Оно откатилось к печи, а перед Петром из ничего материализовались две белых фигуры, каждая выше него на голову, с неясными человекообразными очертаниями, но с абсолютно гладким, безглазым и безносым лицом. В правой«руке» одно из существ держало ослепительно яркий белый шарик. Петр не знал что это, но всем нутром понимал, что касание к нему означает неминуемую смерть. Молодой человек потянулся за спасительным устройством, но собственные конечности, охваченные диким холодом, не слушались его. Боль от обмороженного плеча сковывала не только правую руки и большую часть тела. Сил больше не оставалось. Существо занесло над ним шарик.
— Конец… — мелькнуло в голове у Петра, когда грохот выстрелов разнес в ледяную крошку обоих чудовищ. Фёдор берег зачарованные пули и стрелял без промаха. Он пихнул за пояс теперь бесполезные пистолеты и метнулся к огню Перуна. Однако поднятый неведомой силой дубовый стол снес его с ног всего в двух шагах от устройства, крепко при этом оглушив. И тогда появилась Она… Петру довелось видеть немало чудищ, имевших обворожительный вид, но Морозко была невероятно восхитительна. Если отбросить неестественно бледный цвет кожи и пылающие желтым огнем глаза, формы и лицо этой девушки были идеальны и прекрасны, а полная нагота неумолимо влекла к себе. Медленно приближаясь, она протянула руки к Петру, приглашая его в свои объятия. Молодой человек вмиг позабыл, что перед ним смертельный враг.
Страница 3 из 4
