Приезжая в новый город, я первым делом посещаю все библиотеки. Муниципалки, ютящиеся в квартире на первом этаже или занимающие небольшой домик, ярко раскрашенный снаружи и пугающий следами пожара и течи внутри. Детские библиотеки с низкими цветными полками и школьными партами вместо столов.
Добавить в моё избранное
14 мин, 22 сек 18874
Мастер передает знания и уходит, оставляя на долю ученика изучение даров крови. Мастер уходит, и разлука оставляет одновременно и неизгладимую боль, и восхитительное чувство доверия. Мастер исчез, а значит, ты больше не нуждаешься в покровительстве.
Если ты стал вампиром, ты исключителен. Мне нравится, как Гразина заставляет проникнуться самолюбованием, казалось бы, недостойным разумного вампира. Она сплетает тончайшее кружево превосходства вампира, но цель ее не в том, чтобы показать носферату венцом творения мироздания. Гразина смеется над упивающимися неведомыми ранее мощью, трансформацией и полетом. Был никем, стал ночью! Бойтесь, презиравшие меня! Дрожите, когда сумерки украдут ваше солнце! Я велик, потому что смерть отступилась от меня! И вправду, так смешно. Я был таким. Я не мог не быть таким, мое тело менялось, и эйфория накатывала красным приливом. Книга — напоминание о прошлом. О юности до укуса и юности после него. И таинстве посвящения, загадка которого так и не разрешена.
Гразина без стеснения описывает, как обратила впервые. Я разволновался, читая те несколько страниц. Пришлось отложить книгу — на несколько дней. Нет ничего более интимного, чем встреча с Мастером, и заглянуть за грань, разделяющую меня и Его — так страшно, так похоже на школьную выходку или воровство. Любопытство сильнее меня. Я взялся вновь за «Красный прилив», и узнал, каково ей пришлось. Гразина и не помышляла сделать студента равным себе. Ужин — всего лишь ужин, за пять столетий привыкаешь не относится к охоте иначе. Но близость к телу донора опьянила вампиршу. Как будто тысяча чувств свилась нитями в груди, и хотелось петь, убежать, преследовать, впиться, обнять. Она сделала всего лишь пару глотков из шеи студента, и вкус поражал, совсем не походил на кровь. Гразина долго ещё обнимала студента. Человек умер и ожил в её руках, и Гразина испытывала нежность, несравнимую даже с теплотой матери к ребенку (у нее были потомки среди людей). Потом я спрашивал у Мастера в телефонном разговоре, было ли и у него также, но Мастер рассмеялся: у каждого обращение идет своей дорогой, и он не будет рассказывать о себе ребёнку. Ну вот, я вновь беспокоен. Но я должен завершить рассказ о «Красном приливе». К чему же всё это… А, не вампир избирает жертву, а судьба.
В восемьдесят девятом году я познакомился на Третьем Конкурсе мистической литературы в Будапеште с Игорем Вороновым. Писатель, раз в девять лет символически меняющий имя, стиль и тему романов. Однажды он решил избавиться от личной библиотеки, чтобы писать без оглядки, и я мало того, что получил полное собрание его сочинений, так еще и редкую у нас, в Европе, русскую букинистику. Фаворитом в «вороновых книгах» — «Ночные гости». Когда прочитал её впервые, забросил в дальний угол. Но текучий слог и атмосфера лунной полночи, играющей очертаниями вещей, крепко привязали меня к томику в вытертой тканой обложке. Когда-то её цвет был темно-синим и буквы серебрились на свету лунной дорожкой, теперь же книга закутана в саван времени. Книга, как и люди, может восставать из мёртвых, и я провожу обряд воскрешения, выбирая скамейку в парке, нашептывая заклинание отвода глаз и погружаясь с головой в метафоры «Ночных гостей». В темноте.
Люди появились от случайной мутации. Вампиры — тоже. Случайно, что и те, и другие сумели закрепиться в переменчивом течении истории. Случаен выбор жертвы и выбор обращённого. Каждый, кто выходит из дома, не защищен от прикосновения клыков к шее. Каждый, кто изведал одну смерть, может ожить снова, и умереть снова.
Люди — гости дня, а мы — гости ночи. Люди отдалились от природы, закрывшись в городах, а мы отдалились даже от человека, закутавшись в тайну. Частицы воды отрываются от океанских волн и уносятся ветром. Мы отрываемся от первоисточника и встречаем неизвестное будущее.
Кочующие хищники, пытающиеся обрести смысл жизни. Вроде бы своей, но на самом деле, по инерции, человеческой. Мы ищем не то, что должны, а цепляемся за людское прошлое и корни. Отречься от наносного и найти истинную природу вампира. Понять, что же такое Вампир. Осознать, что Человек умер. Найти верную дорогу Ночных Гостей. Может, она в яркости восприятия жизни? Нас ведет жажда крови — отпитой чужой, раскрывшейся своей. Мы — юные боги, потому что только боги не ведают, кто они на самом деле. Может, мы утратили связь с человеческим и не знаем их печалей, но не можем перестать играть в них, да ещё и усиливаем многократно, уходя в сон или устраивая багряное пиршество. Вампиры должны слушать себя. Нам проще, ведь сердце не бьется, и пульс не мешает обратиться к внутренней тишине. Ответ скрыт внутри.
Краешек титульного листа подписан синей ручкой «Саша». То ли автор, то ли владелец книги. Я знаю, что это краткая форма имени, и по ней не понять, мужчина или женщина. Но именно «Саша» подходит к словам книги. Имя не дает уверенности, но заставляет вспомнить, что мы не прекращаем поиски — себя.
Если ты стал вампиром, ты исключителен. Мне нравится, как Гразина заставляет проникнуться самолюбованием, казалось бы, недостойным разумного вампира. Она сплетает тончайшее кружево превосходства вампира, но цель ее не в том, чтобы показать носферату венцом творения мироздания. Гразина смеется над упивающимися неведомыми ранее мощью, трансформацией и полетом. Был никем, стал ночью! Бойтесь, презиравшие меня! Дрожите, когда сумерки украдут ваше солнце! Я велик, потому что смерть отступилась от меня! И вправду, так смешно. Я был таким. Я не мог не быть таким, мое тело менялось, и эйфория накатывала красным приливом. Книга — напоминание о прошлом. О юности до укуса и юности после него. И таинстве посвящения, загадка которого так и не разрешена.
Гразина без стеснения описывает, как обратила впервые. Я разволновался, читая те несколько страниц. Пришлось отложить книгу — на несколько дней. Нет ничего более интимного, чем встреча с Мастером, и заглянуть за грань, разделяющую меня и Его — так страшно, так похоже на школьную выходку или воровство. Любопытство сильнее меня. Я взялся вновь за «Красный прилив», и узнал, каково ей пришлось. Гразина и не помышляла сделать студента равным себе. Ужин — всего лишь ужин, за пять столетий привыкаешь не относится к охоте иначе. Но близость к телу донора опьянила вампиршу. Как будто тысяча чувств свилась нитями в груди, и хотелось петь, убежать, преследовать, впиться, обнять. Она сделала всего лишь пару глотков из шеи студента, и вкус поражал, совсем не походил на кровь. Гразина долго ещё обнимала студента. Человек умер и ожил в её руках, и Гразина испытывала нежность, несравнимую даже с теплотой матери к ребенку (у нее были потомки среди людей). Потом я спрашивал у Мастера в телефонном разговоре, было ли и у него также, но Мастер рассмеялся: у каждого обращение идет своей дорогой, и он не будет рассказывать о себе ребёнку. Ну вот, я вновь беспокоен. Но я должен завершить рассказ о «Красном приливе». К чему же всё это… А, не вампир избирает жертву, а судьба.
В восемьдесят девятом году я познакомился на Третьем Конкурсе мистической литературы в Будапеште с Игорем Вороновым. Писатель, раз в девять лет символически меняющий имя, стиль и тему романов. Однажды он решил избавиться от личной библиотеки, чтобы писать без оглядки, и я мало того, что получил полное собрание его сочинений, так еще и редкую у нас, в Европе, русскую букинистику. Фаворитом в «вороновых книгах» — «Ночные гости». Когда прочитал её впервые, забросил в дальний угол. Но текучий слог и атмосфера лунной полночи, играющей очертаниями вещей, крепко привязали меня к томику в вытертой тканой обложке. Когда-то её цвет был темно-синим и буквы серебрились на свету лунной дорожкой, теперь же книга закутана в саван времени. Книга, как и люди, может восставать из мёртвых, и я провожу обряд воскрешения, выбирая скамейку в парке, нашептывая заклинание отвода глаз и погружаясь с головой в метафоры «Ночных гостей». В темноте.
Люди появились от случайной мутации. Вампиры — тоже. Случайно, что и те, и другие сумели закрепиться в переменчивом течении истории. Случаен выбор жертвы и выбор обращённого. Каждый, кто выходит из дома, не защищен от прикосновения клыков к шее. Каждый, кто изведал одну смерть, может ожить снова, и умереть снова.
Люди — гости дня, а мы — гости ночи. Люди отдалились от природы, закрывшись в городах, а мы отдалились даже от человека, закутавшись в тайну. Частицы воды отрываются от океанских волн и уносятся ветром. Мы отрываемся от первоисточника и встречаем неизвестное будущее.
Кочующие хищники, пытающиеся обрести смысл жизни. Вроде бы своей, но на самом деле, по инерции, человеческой. Мы ищем не то, что должны, а цепляемся за людское прошлое и корни. Отречься от наносного и найти истинную природу вампира. Понять, что же такое Вампир. Осознать, что Человек умер. Найти верную дорогу Ночных Гостей. Может, она в яркости восприятия жизни? Нас ведет жажда крови — отпитой чужой, раскрывшейся своей. Мы — юные боги, потому что только боги не ведают, кто они на самом деле. Может, мы утратили связь с человеческим и не знаем их печалей, но не можем перестать играть в них, да ещё и усиливаем многократно, уходя в сон или устраивая багряное пиршество. Вампиры должны слушать себя. Нам проще, ведь сердце не бьется, и пульс не мешает обратиться к внутренней тишине. Ответ скрыт внутри.
Краешек титульного листа подписан синей ручкой «Саша». То ли автор, то ли владелец книги. Я знаю, что это краткая форма имени, и по ней не понять, мужчина или женщина. Но именно «Саша» подходит к словам книги. Имя не дает уверенности, но заставляет вспомнить, что мы не прекращаем поиски — себя.
Страница 3 из 5
