Forever not yours

Он меня зовет, а я все смотрю в спину уходящему Уильяму.

— Майк!

Вздрагиваю — и возвращаюсь.

Нет, понять можно все угодно, кроме одного — зачем было делать меня своим сателлитом? Теперь я знаю, что это такое — как брак, только дольше, по крайней мере, так это воспринимают другие. Тогда вдвойне непонятно — к чему устанавливать такую связь с тем, кого едва переносишь?

Я мог бы делать то, что делаю, и так. К примеру, копаться в оранжерее — я провожу там массу времени, и мне даже по душе вся эта зелень. Но когда он туда приходит — выгоняет меня. В кино, пить, гулять — куда угодно. А мне почему-то обидно и уходить не хочется.

Не думаю, что поэтому он меня держит. И уж конечно, не потому, что я такой офигенный любовник — можно подумать, ему трахать некого. Не так часто мы это делаем, чтобы держать меня за этим. И не любит он людей.

Первый раз было страшно — но не больно. По крайней мере, не так, как я себе представлял. Второй раз — хуже. Третьего раза пришлось ждать полгода.

Я что, сказал «ждать»? Я не имел в виду… хотя ладно, мне это нравилось. Во всяком случае, я чувствовал, что нужен ему, хоть полчаса.

В этом всем есть один большой плюс, и прошло немало времени, прежде чем я его обнаружил. Я всегда так боялся будущего, но теперь оно мне не принадлежит, и думать о нем больше не надо. Как и моя жизнь — остается лишь вписаться в нее заново. Только по зубам ли мне это — уже сомневаюсь… Беру с подноса еще один бокал и выпиваю почти до дна.

— Кто там был? — спрашивает Демон. Рад, что хоть кому-то весело, — спасибо Эркхам. Сегодня он хотя бы обращает на меня внимание.

— Уильям.

— А. И чего он хотел?

«Хотел, чтоб я от тебя сбежал», — думаю, но вслух говорю:

— Просто поздоровался.

Демон смотрит в упор блестящими глазами, опираясь о стену, а на меня снова начинает наплывать какая-то темень, такая густая и душная, что мутится в голове.

— Замечательный у тебя брат… — Я знаю.

Опять этот взгляд — не мне, Уильяму. Интересно, я когда-нибудь удостоюсь такого взгляда? Или хоть подобного. Или хоть какого-то.

За что он меня так не любит? Я же ему за эти два года слова поперек не сказал, стелюсь, как коврик. А в результате я, кажется, Монти нравлюсь больше.

Как всегда некстати вдруг подкатывает к горлу — и к глазам. Нервы ни к черту, реву по пустякам, как школьница в пубертатный период. Что в детстве, что сейчас. А он ведь даже утешает иногда — не знаю, с какого перепугу, но случается — и когда я у Монти на цепи сидел, и когда мне кошмар приснился… Не такая он тварь, как говорят, я же вижу. Он щедрый, и характер у него легкий. При хорошем настроении можно звездочку с неба выпросить. Однажды в прошлом году Демон спросил, не нужно ли мне чего-нибудь, и я сказал: хочу «хаммер», раскрашенный, как рождественский леденец. Теперь понятия не имею, что делать с гламурным монстром в красно-белую полоску в нашем гараже… А пару месяцев назад отправил меня на Арубу на две недели — я помаялся пять дней и вернулся. Не знаю, почему. В общем, все вроде неплохо, и со стороны может показаться, что я просто ною ради нытья и придираюсь. Но иногда у меня просто… просто опускаются руки. Вот как сейчас.

Не надо было столько пить.

Все еще не отводя внимательного взгляда, Демон делает шаг навстречу и вынимает бокал из моей руки.

— Кажется, тебе хватит.

Пол на мгновение прогибается, как резина.

— Откуда тебе знать? — шепчу я едва слышно.

— Что?

— Откуда ты знаешь, что мне хватит? Что ты… вообще про меня знаешь?

Он не меняется в лице, продолжая смотреть, будто наблюдает за каким-то насекомым. Я поворачиваюсь и выхожу за дверь.

Выхожу не то слово — я выметаюсь. Не знаю, куда несут меня ноги, да мне и все равно — я не пытаюсь ориентироваться. Просто иду наугад, и буду идти, пока несут ноги.

Я никогда еще не убегал — не представляю, чем это обернется. Иногда мне кажется, за спиной шуршат легкие шаги, — но это вряд ли.

Через пару километров в путанице кварталов натыкаюсь на сияющий подъезд высотного дома. Какая-то леди как раз входит в дверь, и я проскальзываю следом.

В лифте она мне улыбается, пока не понимает, что я едва стою на ногах. Леди выходит на десятом, я еду дальше. Дверь на крышу открыта — но мне кажется, я сломал бы любой замок.

Мне хочется на крышу. Подставить лицо ветру. А он такой, что чуть не сносит, и сверху город кажется брошенной рождественской гирляндой. Я становлюсь на узкий бордюр по краю крыши и иду, пошатываясь от ветра и виски.

Это потрясающе. Справа от меня — черная бездна, и кое-какие огни ее нисколько не разбавляют. Можно сделать только один шаг и оказаться там. Я иду все быстрее, и бездна бежит за мной. Сердце подскакивает к горлу, и в какой-то момент я понимаю, что потерял управление.