В последнее время много пишут об аномальных, загадочных и просто фантастических явлениях. По молодости на это не обращаешь внимание. Ну, случилось, что-то невероятное с тобою или с кем-то из твоих знакомых! Подумаешь новость! Не девушка же ушла? Не вечеринка сорвалась? Поговорили немного, как бы вскользь об этом и… забыли.
Добавить в моё избранное
7 мин, 50 сек 12070
С годами появляется аналитическое осмысление всего происходящего. И вот тут-то всплывают из памяти необъяснимые, загадочные и просто фантастические случаи произошедшие именно с тобою.
Можно много рассуждать о явлениях, легко списываемых на галлюцинации и на «сдвиги по фазе», включая и всевозможные способности от природы. Этой информации может быть 99,99% от общей массы необъяснимых явлений природы. И все же, они все не материальны. Одних только «летающих тарелок» зафиксировано больше, чем весь авиапарк землян за всё существование авиации. И что? Ничего! А самих инопланетян, сколько замечено? Пора уже заявку подавать в ООН, на самоопределение нации или народности на Земле уже обетованной ими. Но, кроме мечтаний о контактах с ними, дело дальше идёт. Партизаны, какие-то!
Увы, все эти «факты» в цифрах и процентах будут накапливаться до бесконечности на потребу обывательского любопытства. Не более. Серьёзный же интерес привлекает материализм, даже если он будет исчисляться тысячной долей от процента.
Я очень хотел понаблюдать в небе НЛО, встретиться с представителем иного разума или хотя бы привидение увидеть. Но мне больше «везло» в спонтанных предсказаниях, которые часто преподносили мне неприятности и массу безответных вопросов.
И всё же, однажды, по-молодости, Судьба преподнесла мне подарочек, в прямом смысле слова, который оказался очень кстати со своей материальностью.
В конце января 1981года меня, Николая Суомалайнена и Сергея Лобанова направили в командировку в Онежский район Архангельской области. Там, недалеко от станции Нименьга, у Шастинского разъезда, строился лесопромышленный комплекс для поставки леса для всего метростроя; в основном — железнодорожных шпал.
Перед отправкой в дорогу, профсоюз, на одной из своих баз, загрузил нас дефицитом того времени; консервами, сгущёнкой, сухим молоком, яичным порошком и прочим. Нас предупредили, что там почти ничего нет. И точно.
По приезду в Нименьгу мы увидели на полках в сельпо только соль, годную лишь для берданок, серые макароны, спички, трёхлитровые банки с огромными жёлтыми огурцами и прочими продуктами «развитого социализма». Из мясных каллорий нам, в нашей столовой, предлагалась лишь лосятина, поставляемая местными охотниками по лицензии. Она, наверное, была сплетена из волокон, не поддающихся разжёвыванию и перевариванию, и быстро надоела нам в любом приготовлении. Да наша столовая не ресторан на Невском, и повара тоже общепитовские, командированные.
После первой недели зимовки в местах не столь приближённых к цивилизации, мы поняли, что привезённых продуктов нам до конца командировки не хватит. Нас не могли спасти ни подлёдный лов, ни периодическое посещение рабочей столовой с лосятиной и макаронами в меню. По окончанию первого месяца мы решили съездить за продуктами в Порог. Там, со слов аборигенов, выбор был чуть получше, и ассортимент пошире. Наши мужички туда ездили в основном за вином, которого сюда, почему — то не завозили.
Добираться туда можно было рано утром на рабочем дизеле — «тёще» или товарняках. Благо, на нашем разъезде, машинисты грузовых поездов всегда притормаживали и никогда не отказывали нам в посадке в локомотив. Обратно ехали только на нашей«тёще» так, как прыгать с сумками с продуктами нельзя было, и машинисты тормозить не могли из-за крутого подъёма дороги в сторону Нименьги. Других сообщающих дорог здесь просто не существует. Одни«зимники» по всей тайге для перевозки леса.
Обсудив проблему и перспективу, решили, отправить в Порог меня.
В разговоре с Володей Барановым, я узнал, что на саму закупку скромного провианта уйдёт не более пятнадцати минут, а всё остальное время, до шести часов вечера, придется выстоять, в прямом смысле, в плохо отапливаемой комнатушке маленькой станции. Каких-либо музеев и достопримечательностей там не предусмотрено, за исключением такой же заснеженной тайги вокруг станции, посёлка или городка.
Те, кто ехал в Порог за вином, тут же, едва отойдя от прилавка, «согревались» приобретённым товаром, и легко переносили холод, тяготы и лишения столь долгого ожидания. Я же был не пьющий, и меня такая перспектива не устраивала.
Я решил воспользоваться услугами товарного подразделения МПС ближе к полудню.
Воскресный день выдался солнечным и морозным. Накануне ночью выпал снег. От нашего вагончика до Шастинского разъезда надо было идти около трёх километров. Выйдя на тропу, я увидел свежие следы. Я воспрянул духом. Это значило, что утром несколько человек отправилось в Порог, и что вечером у меня будут попутчики. Зная, что в округе шастают, не просто волки, а настоящие волчары, мне не хотелось быть одному в тёмной тайге вдали от очага.
Я поправил пустой рюкзак на плече и весело пошёл по тропе. Чистый снег весь искрился россыпями алмазов и александритов. Даже сосны и берёзы и те переливались в невиданном убранстве, будто их облили кристаллизующим раствором.
Можно много рассуждать о явлениях, легко списываемых на галлюцинации и на «сдвиги по фазе», включая и всевозможные способности от природы. Этой информации может быть 99,99% от общей массы необъяснимых явлений природы. И все же, они все не материальны. Одних только «летающих тарелок» зафиксировано больше, чем весь авиапарк землян за всё существование авиации. И что? Ничего! А самих инопланетян, сколько замечено? Пора уже заявку подавать в ООН, на самоопределение нации или народности на Земле уже обетованной ими. Но, кроме мечтаний о контактах с ними, дело дальше идёт. Партизаны, какие-то!
Увы, все эти «факты» в цифрах и процентах будут накапливаться до бесконечности на потребу обывательского любопытства. Не более. Серьёзный же интерес привлекает материализм, даже если он будет исчисляться тысячной долей от процента.
Я очень хотел понаблюдать в небе НЛО, встретиться с представителем иного разума или хотя бы привидение увидеть. Но мне больше «везло» в спонтанных предсказаниях, которые часто преподносили мне неприятности и массу безответных вопросов.
И всё же, однажды, по-молодости, Судьба преподнесла мне подарочек, в прямом смысле слова, который оказался очень кстати со своей материальностью.
В конце января 1981года меня, Николая Суомалайнена и Сергея Лобанова направили в командировку в Онежский район Архангельской области. Там, недалеко от станции Нименьга, у Шастинского разъезда, строился лесопромышленный комплекс для поставки леса для всего метростроя; в основном — железнодорожных шпал.
Перед отправкой в дорогу, профсоюз, на одной из своих баз, загрузил нас дефицитом того времени; консервами, сгущёнкой, сухим молоком, яичным порошком и прочим. Нас предупредили, что там почти ничего нет. И точно.
По приезду в Нименьгу мы увидели на полках в сельпо только соль, годную лишь для берданок, серые макароны, спички, трёхлитровые банки с огромными жёлтыми огурцами и прочими продуктами «развитого социализма». Из мясных каллорий нам, в нашей столовой, предлагалась лишь лосятина, поставляемая местными охотниками по лицензии. Она, наверное, была сплетена из волокон, не поддающихся разжёвыванию и перевариванию, и быстро надоела нам в любом приготовлении. Да наша столовая не ресторан на Невском, и повара тоже общепитовские, командированные.
После первой недели зимовки в местах не столь приближённых к цивилизации, мы поняли, что привезённых продуктов нам до конца командировки не хватит. Нас не могли спасти ни подлёдный лов, ни периодическое посещение рабочей столовой с лосятиной и макаронами в меню. По окончанию первого месяца мы решили съездить за продуктами в Порог. Там, со слов аборигенов, выбор был чуть получше, и ассортимент пошире. Наши мужички туда ездили в основном за вином, которого сюда, почему — то не завозили.
Добираться туда можно было рано утром на рабочем дизеле — «тёще» или товарняках. Благо, на нашем разъезде, машинисты грузовых поездов всегда притормаживали и никогда не отказывали нам в посадке в локомотив. Обратно ехали только на нашей«тёще» так, как прыгать с сумками с продуктами нельзя было, и машинисты тормозить не могли из-за крутого подъёма дороги в сторону Нименьги. Других сообщающих дорог здесь просто не существует. Одни«зимники» по всей тайге для перевозки леса.
Обсудив проблему и перспективу, решили, отправить в Порог меня.
В разговоре с Володей Барановым, я узнал, что на саму закупку скромного провианта уйдёт не более пятнадцати минут, а всё остальное время, до шести часов вечера, придется выстоять, в прямом смысле, в плохо отапливаемой комнатушке маленькой станции. Каких-либо музеев и достопримечательностей там не предусмотрено, за исключением такой же заснеженной тайги вокруг станции, посёлка или городка.
Те, кто ехал в Порог за вином, тут же, едва отойдя от прилавка, «согревались» приобретённым товаром, и легко переносили холод, тяготы и лишения столь долгого ожидания. Я же был не пьющий, и меня такая перспектива не устраивала.
Я решил воспользоваться услугами товарного подразделения МПС ближе к полудню.
Воскресный день выдался солнечным и морозным. Накануне ночью выпал снег. От нашего вагончика до Шастинского разъезда надо было идти около трёх километров. Выйдя на тропу, я увидел свежие следы. Я воспрянул духом. Это значило, что утром несколько человек отправилось в Порог, и что вечером у меня будут попутчики. Зная, что в округе шастают, не просто волки, а настоящие волчары, мне не хотелось быть одному в тёмной тайге вдали от очага.
Я поправил пустой рюкзак на плече и весело пошёл по тропе. Чистый снег весь искрился россыпями алмазов и александритов. Даже сосны и берёзы и те переливались в невиданном убранстве, будто их облили кристаллизующим раствором.
Страница 1 из 3
