Однажды субботним утром я, Римма, Эрика и Леночка пили неразбавленный спирт на самых задворках Солнечной Системы — за гаражами возле помойки, сидя на опрокинутых деревянных ящиках из-под яблок «белый налив». Стояла промозглая, пасмурная, сырая осенняя погода. На самом дне объёмистой стеклянной склянки со спиртом сиротливо свернулся калачиком выцветший и поблёкший овечий эмбрион — Эрика тогда преподавала в Мединституте, поэтому спирта у нас было хоть залейся.
Добавить в моё избранное
4 мин, 44 сек 897
Настроение у всех нас было довольно мрачное, как обычно с утра. Чтобы немного разбавить затянувшуюся паузу в разговоре, Леночка протянула скучающим голосом:
— А от меня опять Серёга ушёл… Мы сочувственно вздохнули, а Эрика ещё и печально добавила, видимо рассчитывая на такое же сочувствие:
— Тяжела нынче жизнь одинокой вдовы… Мы ещё раз вздохнули.
— А я до сих пор сижу в старых девках, — картинно закатив глаза, одновременно с жеманством и тоскою, проговорила Римма.
Мы вздохнули в третий раз.
— А моя мать, пока я был несовершеннолетним, переписала на себя все квартиры, доставшиеся от бабушек и дедушек, и я теперь живу в коммуналке со старым алкашом… — Так быть не должно! — ледяным тоном подвела итог Римма нашим коллективным жалобам.
— Ты, как всегда, права, Римма! — с горячностью откликнулась Эрика.
— Я знаю, в чём корень всех зол этого мира и наших проблем заодно, — ядовито прошептала Леночка, немного забывшись, и продолжила уже обычным голосом:
— В повсеместной пропаганде гомосексуализма! Серёжка постоянно уходит от меня только потому, что знает, если даже не найдёт бабу, приткнётся к какому-нибудь одинокому мужику — это добавляет ему храбрости и решительности!
На лице Риммы отразились какие-то неясные движения мыслей, и она изрекла ещё более холодным тоном:
— Ну теперь-то мне понятно, почему я не могу найти мужика, когда кругом так много молодых и здоровых, готовых к спариванию самцов! Они просто трахаются друг с другом!
Мы вежливо поддакнули Римме, хотя вовсе не были уверены, что главная причина кроется в этом — Римма всё-таки была нашей подругой, и мы не хотели её огорчать.
— И я, и я не могу найти себе мужа по той же причине! — с ещё большей горячностью поддержала Римму Эрика.
— А что со мной не так? — насторожился я.
— Элементарно! — пояснила Леночка, — Твоя мать насмотрелась 3.14дорских ток-шоу и сериалов по телевизору и специально создала тебе все условия, чтоб о3.14дораситься! Ведь ты же — нормальный мужик, гомики не пьют неразведенный спирт, они пьют только кампари с содовой!
Мы притихли, пропустили ещё по стакану спирта, занюхав ароматной коркой бородинского, и Эрика с небывалым жаром в голосе почти прокричала:
— Это безумие нужно остановить! Мы должны полностью пресечь пропаганду однополой любви! И мы не можем полагаться на либерастские закончики нашего нерешительного парламента! Мы всё сделаем сами!
— С чего начнём? — загорелся я Эрикиным энтузиазмом.
— Книги и периодика! — фатальным тоном вынесла приговор Римма.
Мы в нерешительности переглянулись. Эрика была самой умной из нас, но даже она не всегда могла вскрыть тонко закамуфлированную пропаганду, например как в «Малыше и Карлсоне» или в русских народных сказках. По правде сказать, мы вообще не очень-то любили читать.
— Мы должны уничтожить всё Печатное Слово, чтобы ничего не пропустить! — резко проговорила Римма.
Леночка быстро сбегала на соседнюю помойку и приготовила из набранного там сверхсильный дефолиант. Эрика разбрызгала адское зелье по всем общественным и частным библиотекам, по книжным магазинам и газетным киоскам, по типографиям и складам, не пропустив даже три букинистических лотка на блошином рынке возле Д. К. Чкалова. Листки книг, журналов, газет и даже тетрадей мгновенно пожухли и опали — наступила Осень Мировой Литературы.
— А Паутина? — спохватился я.
Эрика выудила неизвестно откуда тряпку со шваброй и прошлась по всей поверхности планеты — Паутины не осталось даже в самых отдалённых и труднодоступных уголках.
Мы наполнили наши стаканы и чокнулись, уже с воодушевлением.
— А эти радужные цветы, бабочки, тропические птицы и рыбы! У меня на них просто аллергия! — злобно прошипела Леночка.
Мы разделились на четыре отряда и планомерно втоптали в грязь все красочные цветы Земли, оторвали крылья и плавники всем бабочкам, ярким птицам и рыбам — оставили в живых мы только серые лишайники и ворон.
— Ну вот! Так-то лучше! — порадовалась Леночка.
Мы чокнулись стаканами спирта в очередной раз.
Тут подал голос я:
— А что это за гнусный намёк — называть человека Homo Sapiens?!
А Эрика добавила:
— Ещё и Homo Habilis и Homo Erectus! Рамапитеков и питекантропов пока трогать не будем, но они тоже под подозрением.
Римма, не говоря ни слова, организовала уютные концентрационные лагеря для представителей рода Homo. Леночка украсила печи красивыми серыми изразцами и приготовила оригинальные составы для газовых камер с запахом клубники, ванили, карамели, шоколада. Эрика связала крючком симпатичные накидки и подушечки для дыб, железных дев, гильотин и электрических стульев. Со всеми миллиардами мы управились в считанные часы.
— Великолепно! Никаких гомо!
— А от меня опять Серёга ушёл… Мы сочувственно вздохнули, а Эрика ещё и печально добавила, видимо рассчитывая на такое же сочувствие:
— Тяжела нынче жизнь одинокой вдовы… Мы ещё раз вздохнули.
— А я до сих пор сижу в старых девках, — картинно закатив глаза, одновременно с жеманством и тоскою, проговорила Римма.
Мы вздохнули в третий раз.
— А моя мать, пока я был несовершеннолетним, переписала на себя все квартиры, доставшиеся от бабушек и дедушек, и я теперь живу в коммуналке со старым алкашом… — Так быть не должно! — ледяным тоном подвела итог Римма нашим коллективным жалобам.
— Ты, как всегда, права, Римма! — с горячностью откликнулась Эрика.
— Я знаю, в чём корень всех зол этого мира и наших проблем заодно, — ядовито прошептала Леночка, немного забывшись, и продолжила уже обычным голосом:
— В повсеместной пропаганде гомосексуализма! Серёжка постоянно уходит от меня только потому, что знает, если даже не найдёт бабу, приткнётся к какому-нибудь одинокому мужику — это добавляет ему храбрости и решительности!
На лице Риммы отразились какие-то неясные движения мыслей, и она изрекла ещё более холодным тоном:
— Ну теперь-то мне понятно, почему я не могу найти мужика, когда кругом так много молодых и здоровых, готовых к спариванию самцов! Они просто трахаются друг с другом!
Мы вежливо поддакнули Римме, хотя вовсе не были уверены, что главная причина кроется в этом — Римма всё-таки была нашей подругой, и мы не хотели её огорчать.
— И я, и я не могу найти себе мужа по той же причине! — с ещё большей горячностью поддержала Римму Эрика.
— А что со мной не так? — насторожился я.
— Элементарно! — пояснила Леночка, — Твоя мать насмотрелась 3.14дорских ток-шоу и сериалов по телевизору и специально создала тебе все условия, чтоб о3.14дораситься! Ведь ты же — нормальный мужик, гомики не пьют неразведенный спирт, они пьют только кампари с содовой!
Мы притихли, пропустили ещё по стакану спирта, занюхав ароматной коркой бородинского, и Эрика с небывалым жаром в голосе почти прокричала:
— Это безумие нужно остановить! Мы должны полностью пресечь пропаганду однополой любви! И мы не можем полагаться на либерастские закончики нашего нерешительного парламента! Мы всё сделаем сами!
— С чего начнём? — загорелся я Эрикиным энтузиазмом.
— Книги и периодика! — фатальным тоном вынесла приговор Римма.
Мы в нерешительности переглянулись. Эрика была самой умной из нас, но даже она не всегда могла вскрыть тонко закамуфлированную пропаганду, например как в «Малыше и Карлсоне» или в русских народных сказках. По правде сказать, мы вообще не очень-то любили читать.
— Мы должны уничтожить всё Печатное Слово, чтобы ничего не пропустить! — резко проговорила Римма.
Леночка быстро сбегала на соседнюю помойку и приготовила из набранного там сверхсильный дефолиант. Эрика разбрызгала адское зелье по всем общественным и частным библиотекам, по книжным магазинам и газетным киоскам, по типографиям и складам, не пропустив даже три букинистических лотка на блошином рынке возле Д. К. Чкалова. Листки книг, журналов, газет и даже тетрадей мгновенно пожухли и опали — наступила Осень Мировой Литературы.
— А Паутина? — спохватился я.
Эрика выудила неизвестно откуда тряпку со шваброй и прошлась по всей поверхности планеты — Паутины не осталось даже в самых отдалённых и труднодоступных уголках.
Мы наполнили наши стаканы и чокнулись, уже с воодушевлением.
— А эти радужные цветы, бабочки, тропические птицы и рыбы! У меня на них просто аллергия! — злобно прошипела Леночка.
Мы разделились на четыре отряда и планомерно втоптали в грязь все красочные цветы Земли, оторвали крылья и плавники всем бабочкам, ярким птицам и рыбам — оставили в живых мы только серые лишайники и ворон.
— Ну вот! Так-то лучше! — порадовалась Леночка.
Мы чокнулись стаканами спирта в очередной раз.
Тут подал голос я:
— А что это за гнусный намёк — называть человека Homo Sapiens?!
А Эрика добавила:
— Ещё и Homo Habilis и Homo Erectus! Рамапитеков и питекантропов пока трогать не будем, но они тоже под подозрением.
Римма, не говоря ни слова, организовала уютные концентрационные лагеря для представителей рода Homo. Леночка украсила печи красивыми серыми изразцами и приготовила оригинальные составы для газовых камер с запахом клубники, ванили, карамели, шоколада. Эрика связала крючком симпатичные накидки и подушечки для дыб, железных дев, гильотин и электрических стульев. Со всеми миллиардами мы управились в считанные часы.
— Великолепно! Никаких гомо!
Страница 1 из 2
