Потусторонний

От и до. Ни шагу в сторону. Никакой самодеятельности. Но… Из меня вновь вышел никудышный исполнитель чужой воли.

Сперва всё было нормально. Я легко обнаружил «клиента» — девушку, которую вершитель прочил на почётную должность матери то ли пророка, то ли мессии — мне даже не пришлось блуждать в океане небытия. Я лишь представил её облик по описанию моего нанимателя, и колеблющаяся тень тотчас оказалась передо мной.

Я воспринимал её ауру — кроваво-красную с багровыми вкраплениями, всю исчерченную тонкими полосками белесой плесени — и пытался проникнуть в суетливые приземлённые мысли. Что-то купить, кого-то продать… Обыденность. Не первый и не последний раз я вижу в виртуальной человеческой голове размышления о чём-то низменном и пошлом. Не первый раз у меня можно сказать на глазах планируются будущие подлости и предательства. Низко, мерзко… Но я ничего не чувствую. Мне всё равно. Я как хирург, осуществляющий операцию — он не должен жалеть пациента, иначе скальпель дрогнет, и всё пойдёт прахом. Прах к праху, да… Нет, я не жалел жертв этой заживо разлагающейся багровой души. И не жалел саму клиентку, чья аура совсем скоро распадётся на заплесневелые красноватые лоскуты. В конце концов, мне нет дела до мира живых. Хотя я сам когда-то был жив. Испытывал чувства, страдал, изнемогая от невыносимой боли, боли, которую нечем унять, боли, причиной которой стали… стала… Да-да-да. Именно. Так и есть.

Я проявил спрятанную чуть ранее змейку, а потом, проскользнув мимо обжигающих жгутов плесени, прикрепил паразита к центральной точке человеческого существа. Она есть у всех, её не может не быть, ведь должна та же аура за что-то держаться. Не будет точки опоры — она просто улетит, развеется. И к этой самой точке я приставил своего палача — змейку, жадно пожирающую человеческую жизнь. Конечно, эффект появится не сразу. Возможно, пройдут месяцы или годы. Но рано или поздно развалится аура моей жертвы, а затем — и её жизнь.

Я ушёл, посчитав задачу выполненной.

Я не жалел о своём решении и ни секунды не сомневался в нём.

Мне это показалось правильным… только и всего.

Вершитель судеб не злился на меня — свой инструмент. Он словно ожидал недобросовестной работы, наверное, он подстраховался на этот счёт, и все мои действия ничего не решали. Наверное… я бы не удивился. Впрочем, я давно утратил способность смотреть на мир наивными детскими глазами. Утратил вместе с жизнью.

Мой наниматель сказал, что даёт мне последний шанс. Третий, потому что ему нравится цифра три. Мне повезло, сказал он, и теперь я должен искупить свою вину, выполнив простое и незамысловатое задание. Всего лишь сопровождение контакта. От меня требовалось обеспечить доступ человеческого существа к знаниям, которыми обладал мой собеседник. Казалось бы, что проще, но… Я знал, что ничем хорошим не кончится и третья миссия.

Ничем хорошим для моего нанимателя.

И для меня тоже.

Я давно отказался от чувств, но за последний короткий отрезок времени рядом со мной поднялся из непостижимых глубин и оглушительно лопнул уже третий пузырь, наполненный воспоминаниями. Их оказалось слишком много, больше, чем колеблющаяся сфера как-будто-воды могла выдержать. И они выплеснулись на меня обжигающим кипятком непрожитой жизни… Длинная череда неудачных совпадений. Хромая судьба, заставляющая меня спотыкаться на каждом шагу… Безуспешные попытки построить какие-то отношения. Бесконечное и бесплодное ожидание тепла и нежности. Острая тоска и вымораживающее душу одиночество… Неприкаянность. Отчуждённость. Неприспособленность. Чужеродность. Я был не таким, как они — и они это чувствовали. Я словно находился в другом мире, мире ПО ТУ СТОРОНУ, но к моему сожалению — что было частью моей неудачливой судьбы — эти миры соприкасались друг с другом в физическом плане. Страх, доходящий до отчаяния, острые приступы паники, безнадёжные попытки выправить ситуацию… Содержимое пузырей памяти вновь пронеслось перед моими несуществующими глазами. Я уже знал, что должен делать, и, найдя последнюю жертву, навсегда закрыл доступ к её душе. Бог или дьявол или само мироздание… никто никогда не сможет достучаться до этого заблудшего агнца.

Я не чувствовал радости, горечи, страха или вины. Остатки эмоций улетучились вместе с обрывками воспоминаний из пузырей памяти. Яркие, как фейерверк, они так же быстро погасли, истаяв в ночном небе… а в моём случае — в безмолвном сером океане вечного небытия.

Всё кончилось.

На этот раз вершитель судеб всерьёз разозлился. Его ярость превратила серую мглу в озеро кипящей лавы, а грозовые разряды, которые я мог слышать даже в моём призрачном состоянии, разрывали пространство над моей несуществующей головой.

ОН не сказал ни слова.

Ни мысли.

Ничего.

Но я чувствовал боль, а яркие протуберанцы пламени слепили мои несуществующие глаза.

Я знал, что этим кончится.