Евгения

услышала над ухом чьё-то прерывистое дыхание. Евгения резко повернула голову — никого. Женщина села, невидяще глядя на воду. Спину свело напряжённой судорогой. Потом развернулась, встала на колени и приставила ладонь ко лбу козырьком, пристально вглядываясь вдаль. Остров был как всегда пустынен, без малейшего движения, без единого постороннего силуэта. Евгения поднялась и пошла к ближайшим зарослям. Никого не было ни под кустами, ни дальше в траве. Только, раздвигая колючие ветки, она слегка поцарапала руку и поморщилась от боли.»

— Ерунда какая! — вслух сказала женщина. И её голос эхом прозвучал в этом тихом, тёплом мире. Евгения вернулась на пляж, улеглась на песок, закрыла глаза и… проснулась от звонка будильника.

За окном занимался хмурый зимний день. Евгения смутно помнила, что ей снилось что-то теплое и тревожное. Но, впрочем, всё было как всегда: завтрак, машина, работа. И только умываясь, Евгения заметила на тыльной стороне ладони длинную царапину и несколько запёкшихся капель крови вдоль неё. Но не придала этому никакого значения.

Пока машина стояла на одном из перекрёстков, Евгению донимал цыганёнок-побирушка. Он скрёбся в боковое стекло, манил пальцами деньгу и строил смешные рожи. Евгения принципиально не подавала нищим, поэтому старательно делала вид, что не замечает пацанёнка и следила за светофором. Когда загорелся зелёный, она притопила педаль газа, не обратив внимания, что цыганёнок всё ещё торчит рядом. Мальчишка упал на мостовую, чуть не попав под колёса трогающихся с места автомобилей. Евгения резко дала по тормозам, распахнула дверцу и выскочила из машины.

Цыганёнок уже вставал на ноги, ехидно улыбаясь и протягивая ей навстречу руку: «давай, давай»… — Ты что творишь, дрянь такая?! — завопила Евгения.

— Убирайся отсюда прочь, гадёныш! — она трясла пацана за плечи и готова была удушить его от ярости.

— Не хватало ещё в тюрьму из-за тебя сесть.

— Эй, что ты злишься, красавица! — через дорогу, не обращая внимания на череду медленно движущихся и отчаянно сигналящих авто, к ней спешила пожилая цыганка. Поверх помятого пуховика она была обмотана цветастой шалью. Длинная юбка тащилась по асфальту, цепляя грязный снег, перемешанный с солью.

Мальчишка вырвался из рук Евгении и спрятался за спиной старухи, глумливо дразня женщину гадкими рожами. Евгения сжав кулаки кинулась на цыганку.

— Гнать вас всех вон из города! Наркоманы, воры проклятые. Житья от вас нет!

— Эй, эй… остановись красавица, зачем внучка обижаешь? Такая красивая, такая богатая, а так кричишь громко, — цыганка схватила Евгению за руку.

— Давай лучше я тебе погадаю. Всю судьбу расскажу.

— Да пошла ты… Какая судьба? Мне на работу надо. Идите подальше, пока ещё кого-нибудь под ДТП не подставили.

— Евгения вырывала руку из цепкой лапы цыганки, но та не отпускала и пристально смотрела в глаза женщине.

— Ой, ой… Вижу в тебе, красавица. Всё вижу. Зверь в тебе сидит. Ты избавься от него, красавица. Избавься. Давай научу как. Доброе дело тебе сделаю.

— Отвали от меня, побирушка! — Евгения наконец оттолкнула цыганку и уселась в машину с силой захлопнув дверцу. Цыганка наклонилась смуглым лицом к опущенному стеклу.

— Ты убей зверя, красавица. Убей, пока он тебя не убил. Давай научу, как… — Пошла вон! — Евгения наконец тронулась с места и влилась в поток транспорта.

Снег повалил крупными хлопьями.

На работу она, конечно, опоздала. Зато устроила в обеденный перерыв «разбор полётов» подчинённым. В конце дня новенькая сотрудница положила на стол кадровиков заявление об уходе.

В туннеле пахло как обычно мокрыми варежками и ещё чем-то новым. То ли тухлым, то ли палёным, — Евгения не успела сообразить, как уже очутилась на разогретом пляже. Влажный бриз освежал голову. Она сидела, обхватив колени руками, и задумчиво смотрела вдаль. Волны мерно накатывались на песок. Безжизненные волны. Ни обрывков водорослей, ни копошащихся в прибое крабиков, ни роящихся в воздухе мушек. Тишина.

Боковым зрением Евгения различила неясную тень на песке справа. Затаив дыхание, осторожно повернув голову, она увидела крупную самку гиены. Хищница сидела рядом, чуть дальше от воды, чем женщина, и тоже вглядывалась в просторы океана. Спину, бока и верхнюю часть лап гиены покрывали темные коричневато-рыжие пятна. От зверя пахло тухлым мясом и мокрой собачьей шерстью. Гиена медленно наклонила голову и оскалилась в подобие улыбки. Маленькие желтые глазки смотрели в упор. Евгения в страхе отвернулась, а когда решилась опять взглянуть на животное — гиены уже не было.

Женщина резко вскочила на ноги: там, вдали, по высушенной равнине от зарослей колючих кустарников по направлению к деревьям не торопясь трусила гиена. Зверь, осмелившийся поселиться на ЕЁ тёплом тихом острове, и улыбающийся при этом.

— Пошла вон! — крикнула Евгения.