Режиссер: Талли Брекенбок, шут и баловень удачи. Исполняют: Талли Брекенбок, просто отличный парень, и… еще кто-то там. Место действия: Сцена и занавес на чердачке Талли Брекенбока, дом номер 23 по улице Глухих Часов, Сонн (Сонный район), Габен. И еще где-то там.
Добавить в моё избранное
8 мин, 42 сек 5869
Она глядит на меня изумленно. В глазах ее странное чувство.
Я крепко сжимаю свое найденное сердце.
Я рухнул в ее душу, как сломанная кукла.
Жалость и любовь — вот смешно-то… Я понимает, что опоздал. Что девушка в синем платье тает. И тоска в ее глазах — симметрична тоске в его сердце, которое он сжимает в руке. Ноги подкашиваются. Я падает. Но почему-то так и не приземляется. Я просто повисает в воздухе в нескольких дюймах от земли. Что-то невидимое держит его. Тянет назад — вверх, заставляет снова подняться на ноги.
Но он не может. Не хочет. Ливень и люди заполонили собой все кругом. Ни неба, ни деревьев, ни фонарей. Ни скамеек, ни даже афишной тумбы и покосившегося газетного киоска больше не видно из-за зонтов.
И тут Я понимает вдруг, что парка больше нет. Он моргает, и исчезают силуэты в ливне. Моргает снова — и нет дождя.
Я оказывается на чердачке своего создателя — шута Талли Брекенбока. Вот же он сам стоит, за его спиной! Возвышается, как башня. В его руках — крестовина, от нее тянутся нити к его суставам-шарнирам.
Я вспоминает. Он не Я. Он — безымянная кукла, законченная этим же вечером на потеху злобного шута. И все развеялось. Его дождливый сон. И даже дыры в груди больше нет. Единственное, что осталось от его сна, это бархатное сердце в руке… и чуть-чуть… совсем немного… Я.
Я крепко сжимаю свое найденное сердце.
Я рухнул в ее душу, как сломанная кукла.
Жалость и любовь — вот смешно-то… Я понимает, что опоздал. Что девушка в синем платье тает. И тоска в ее глазах — симметрична тоске в его сердце, которое он сжимает в руке. Ноги подкашиваются. Я падает. Но почему-то так и не приземляется. Я просто повисает в воздухе в нескольких дюймах от земли. Что-то невидимое держит его. Тянет назад — вверх, заставляет снова подняться на ноги.
Но он не может. Не хочет. Ливень и люди заполонили собой все кругом. Ни неба, ни деревьев, ни фонарей. Ни скамеек, ни даже афишной тумбы и покосившегося газетного киоска больше не видно из-за зонтов.
И тут Я понимает вдруг, что парка больше нет. Он моргает, и исчезают силуэты в ливне. Моргает снова — и нет дождя.
Я оказывается на чердачке своего создателя — шута Талли Брекенбока. Вот же он сам стоит, за его спиной! Возвышается, как башня. В его руках — крестовина, от нее тянутся нити к его суставам-шарнирам.
Я вспоминает. Он не Я. Он — безымянная кукла, законченная этим же вечером на потеху злобного шута. И все развеялось. Его дождливый сон. И даже дыры в груди больше нет. Единственное, что осталось от его сна, это бархатное сердце в руке… и чуть-чуть… совсем немного… Я.
Страница 3 из 3
