Эту историю поведал мне один приятель, когда мы, возвращаясь с охоты, забрели в совершенно «мертвый» лес. Где, как нам показалось, время будто бы остановилось, а солнце едва проглядывало сквозь макушки деревьев. Тишина не успокаивала, а лишь тревожила, заставляя нас обоих все время озираться по сторонам. Ощущение было такое, словно вот-вот, что-то должно произойти, с каждой минутой тревога нарастала, и когда мой друг начал рассказывать свою байку я готов был в любой момент броситься бежать со всех ног.
Добавить в моё избранное
11 мин, 53 сек 9567
Я бы могла стать твоей. Ты такой сильный, в твоих глазах читается смелость, мне нужен такой спутник, который научит и защитит».
«Я болен и не так силен, как тебе кажется. Но ты мне нравишься, и я не боюсь тебя, просто говорю, что чувствую в тебе опасность. Однако, это скорее плюс. Только вот сможешь ли ты выйти отсюда, открыть ворота и переступить черту? Сможешь ли бросить все, что было важно для тебя прежде?» Ольга прикоснулась к его мягкой серой морде, погладила по голове, хотела поцеловать, но решетка не могла позволить такие вольности.
«Ты не смеешь брать ключ! — В этом доме было не принято говорить так громко. Но Лидия была в отчаянии, — Ни один человек, не принадлежащий к роду, не может брать ключ! Мы с тобой другие, любого из нас постигнет проклятие — пусть девочка сама сделает свой выбор. Если она достойная дочь своей матери, и если она предпочтет провести всю оставшуюся жизнь в шкуре волчицы — это её право. Мы лишь старались, чтобы это случилось как можно позже. Уходи. Ольга скоро вернется. Надо сделать вид, что мы давно спим. Она никогда не сможет простить нам, если мы будем препятствовать. Я почти уверенна, что этот зверь соблазнит её. И все же… Пожалуй, я отдала бы все на свете ради нее, ради её жизни, ради того, чтобы этот кошмар больше не повторился».
Бородач вышел, так и не дослушав последней фразы Лидии. Тетушка еще несколько минут смотрела в темное окно, где на небе словно насмехаясь, красовалась луна, затем задула свечку, и дом затих в напряженном ожидании.
Ключ лежал в недрах пыльного стола и ждал своего часа.
Дверь в комнату еле слышно отворилась. Часы показывали половину первого. Так поздно еще никто не приходил к нему. Наконец, его час пробил! Рука неуверенно потянулась к ключу, остановилась в нерешительности, достала его и опустила в карман. Женщина вышла из комнаты и так же тихо притворила за собою дверь. Ключ навсегда покинул место прежнего обитания.
Завороженная рассказами волка, Ольга в возбуждении вернулась в свою комнату.
Она подошла к зеркалу и медленно сняла капюшон. Отражение ответило ей тем же. Девушка скинула плащ, шерстяную кофту, блузку, нижнюю юбку.
Внезапно она заметила небольшой клок шерсти, прямо на груди. Освещение было очень плохое, поэтому, чтобы приглядеться получше Ольга вплотную приблизилась к зеркалу и в тот же момент с ужасом отшатнулась. Шерсть начала появляться везде, она росла по всему телу, черно-серая, мягкая, как морда волка. Девушка яростно принялась срывать остатки одежды со своего мохнатого тела, распарывая острыми когтями собственную кожу. Руки больше не слушались, в ход пошли зубы, огромные острые клыки, лишь до поры до времени скрывающиеся в голодной, не знавшей вкуса мяса и крови пасти.
Издавая мерзкий скрип, ворота распахнулись, выпуская на волю жуткое создание, готовое разодрать на кусочки все, что дышит и двигается. Свобода! Нет ощущения, более пьянящего и придающего силы, чем ощущение освобождения.
Ольга мчалась, высунув язык вслед за своим волком, и пена возбуждения все чаще стекала из ощеренной пасти.
«Бежать. Найти. Догнать. Мясо. Кровь. Рвать. Душить. Убить» — считалочкой крутилось у неё в голове, отмеряя каждый прыжок. Вот и жизнь!
Что-то маленькое выкатилось у нее из-под лап и понеслось в сторону. Ольга даже заскулила от предвкушения. Ей было не важно, как называется этот нежный маленький зверек с длинными, плотно прижатыми к голове ушами. Главное, что у него сердце билось так же часто, как и у неё, и осознание этого факта сводило волчицу с ума. Желание нагнать пушистый комок, оказалось гораздо сильнее, чем предвещающая брачные игры погоня за волком. Она метнулась в сторону. Вперед, вперед. Догнать. Мясо. Кровь:
Зверек шмыгнул в кусты, Ольга бросилась за ним, раздирая брюхо и бока колючками. Боль ослепила, подстегнула, разъярила. Добыча уходила. Не было ничего более желанного, чем это пульсирующее тельце, обещающее ни с чем не сравнимые наслаждения, доселе неведомые и запретные. В бешеном темпе мелькали деревья, земля неслась навстречу, ничего больше не могло остановить этой жуткой охоты.
Волчица прыгнула, и странно вереща, заяц судорожно забился. Зубы щелкнули, из горла хлынула кровь, горячая возбужденная она брызнула в морду хищнице, на миг, ослепляя и доводя до исступления. Остервенев, она жадно рвала в клочья пушистую шкурку, вгрызаясь, все глубже и глубже, туда, где ещё секунду назад трепетало маленькое сердечко.
Ольга в изнеможении рухнула на кровать. Страшное видение закончилось, она снова была собой. Воображение сыграло с ней злую шутку.
Долго ворочаясь в постели, она не переставала думать о симпатичном волке, жизни в новом качестве и со страхом вспоминать свое перерождение в зеркале.
«Может быть, потом, года через три, — сказала, наконец, она сама себе умиротворенно, — я все же решусь взять ключ и открыть ворота, но пока, пока я еще не готова.
«Я болен и не так силен, как тебе кажется. Но ты мне нравишься, и я не боюсь тебя, просто говорю, что чувствую в тебе опасность. Однако, это скорее плюс. Только вот сможешь ли ты выйти отсюда, открыть ворота и переступить черту? Сможешь ли бросить все, что было важно для тебя прежде?» Ольга прикоснулась к его мягкой серой морде, погладила по голове, хотела поцеловать, но решетка не могла позволить такие вольности.
«Ты не смеешь брать ключ! — В этом доме было не принято говорить так громко. Но Лидия была в отчаянии, — Ни один человек, не принадлежащий к роду, не может брать ключ! Мы с тобой другие, любого из нас постигнет проклятие — пусть девочка сама сделает свой выбор. Если она достойная дочь своей матери, и если она предпочтет провести всю оставшуюся жизнь в шкуре волчицы — это её право. Мы лишь старались, чтобы это случилось как можно позже. Уходи. Ольга скоро вернется. Надо сделать вид, что мы давно спим. Она никогда не сможет простить нам, если мы будем препятствовать. Я почти уверенна, что этот зверь соблазнит её. И все же… Пожалуй, я отдала бы все на свете ради нее, ради её жизни, ради того, чтобы этот кошмар больше не повторился».
Бородач вышел, так и не дослушав последней фразы Лидии. Тетушка еще несколько минут смотрела в темное окно, где на небе словно насмехаясь, красовалась луна, затем задула свечку, и дом затих в напряженном ожидании.
Ключ лежал в недрах пыльного стола и ждал своего часа.
Дверь в комнату еле слышно отворилась. Часы показывали половину первого. Так поздно еще никто не приходил к нему. Наконец, его час пробил! Рука неуверенно потянулась к ключу, остановилась в нерешительности, достала его и опустила в карман. Женщина вышла из комнаты и так же тихо притворила за собою дверь. Ключ навсегда покинул место прежнего обитания.
Завороженная рассказами волка, Ольга в возбуждении вернулась в свою комнату.
Она подошла к зеркалу и медленно сняла капюшон. Отражение ответило ей тем же. Девушка скинула плащ, шерстяную кофту, блузку, нижнюю юбку.
Внезапно она заметила небольшой клок шерсти, прямо на груди. Освещение было очень плохое, поэтому, чтобы приглядеться получше Ольга вплотную приблизилась к зеркалу и в тот же момент с ужасом отшатнулась. Шерсть начала появляться везде, она росла по всему телу, черно-серая, мягкая, как морда волка. Девушка яростно принялась срывать остатки одежды со своего мохнатого тела, распарывая острыми когтями собственную кожу. Руки больше не слушались, в ход пошли зубы, огромные острые клыки, лишь до поры до времени скрывающиеся в голодной, не знавшей вкуса мяса и крови пасти.
Издавая мерзкий скрип, ворота распахнулись, выпуская на волю жуткое создание, готовое разодрать на кусочки все, что дышит и двигается. Свобода! Нет ощущения, более пьянящего и придающего силы, чем ощущение освобождения.
Ольга мчалась, высунув язык вслед за своим волком, и пена возбуждения все чаще стекала из ощеренной пасти.
«Бежать. Найти. Догнать. Мясо. Кровь. Рвать. Душить. Убить» — считалочкой крутилось у неё в голове, отмеряя каждый прыжок. Вот и жизнь!
Что-то маленькое выкатилось у нее из-под лап и понеслось в сторону. Ольга даже заскулила от предвкушения. Ей было не важно, как называется этот нежный маленький зверек с длинными, плотно прижатыми к голове ушами. Главное, что у него сердце билось так же часто, как и у неё, и осознание этого факта сводило волчицу с ума. Желание нагнать пушистый комок, оказалось гораздо сильнее, чем предвещающая брачные игры погоня за волком. Она метнулась в сторону. Вперед, вперед. Догнать. Мясо. Кровь:
Зверек шмыгнул в кусты, Ольга бросилась за ним, раздирая брюхо и бока колючками. Боль ослепила, подстегнула, разъярила. Добыча уходила. Не было ничего более желанного, чем это пульсирующее тельце, обещающее ни с чем не сравнимые наслаждения, доселе неведомые и запретные. В бешеном темпе мелькали деревья, земля неслась навстречу, ничего больше не могло остановить этой жуткой охоты.
Волчица прыгнула, и странно вереща, заяц судорожно забился. Зубы щелкнули, из горла хлынула кровь, горячая возбужденная она брызнула в морду хищнице, на миг, ослепляя и доводя до исступления. Остервенев, она жадно рвала в клочья пушистую шкурку, вгрызаясь, все глубже и глубже, туда, где ещё секунду назад трепетало маленькое сердечко.
Ольга в изнеможении рухнула на кровать. Страшное видение закончилось, она снова была собой. Воображение сыграло с ней злую шутку.
Долго ворочаясь в постели, она не переставала думать о симпатичном волке, жизни в новом качестве и со страхом вспоминать свое перерождение в зеркале.
«Может быть, потом, года через три, — сказала, наконец, она сама себе умиротворенно, — я все же решусь взять ключ и открыть ворота, но пока, пока я еще не готова.
Страница 3 из 4
