Эту историю поведал мне один приятель, когда мы, возвращаясь с охоты, забрели в совершенно «мертвый» лес. Где, как нам показалось, время будто бы остановилось, а солнце едва проглядывало сквозь макушки деревьев. Тишина не успокаивала, а лишь тревожила, заставляя нас обоих все время озираться по сторонам. Ощущение было такое, словно вот-вот, что-то должно произойти, с каждой минутой тревога нарастала, и когда мой друг начал рассказывать свою байку я готов был в любой момент броситься бежать со всех ног.
Добавить в моё избранное
11 мин, 53 сек 9566
«Я очень хочу есть», — отозвался он и сел прямо на холодную землю, снег ложился на нее и сразу таял.
«Еда? Да, у нас есть еда, — Ольга будто говорила сама с собой. Так привыкла, — Овощи, хлеб»… «Овощи? Хлеб? А мясо? У вас есть кусочек чего-нибудь мясного, иначе я умру».
«Мясо? А что это? У нас этого нет. Я, наверное, должна пригласить вас в дом, но дело в том, что мы никогда не открываем ворота. К нам никто не приходит и не выходит отсюда».
Вечерело. Снег прекратился также неожиданно, как и начался. Из-за серых туч уже проглядывала луна.
За ужином девушка в черном почти ни к чему не притронулась. Стоны в оконных рамах стихли, но на душе спокойнее не стало.
«Что с тобой? — Лидия была весьма проницательной женщиной и не могла не заметить, что Ольга о чем-то напряженно думает.»
— Милая, расскажи мне. Ты видишь плохие сны? Тебе плохо? Скажи, ты же знаешь, я всегда подскажу, что делать«.»
Девушке очень хотелось поделиться новостью с тетушкой, но что-то ей подсказывало, что этого делать нельзя. Та была, добрая, внимательная, заботливая, но она слишком опекала Ольгу. Запрещая буквально все, что могло бы потревожить её подопечную. И если девушка и догадывалась, что бывает иная — другая жизнь, то очень смутно.
Не думать о незнакомце она не могла, сначала ей казалось, что из-за сострадания, но потом оказалось, что это ни что иное, как любопытство. Кто он? Откуда? Что с ним случилось? И, наконец,… Что там, за воротами,… Возможно, он ей сможет рассказать, о том, что же все-таки находится за их пределами.
Брать с собой свечу, Ольга не стала, даже не смотря на то, что и ветр, и снег уже давно прекратились. Ночь выдалась на удивление тихая и ясная. Ей стало немного не по себе, тетушка могла заметить, как она крадучись выходит из дома и тогда… Девушка не знала, что будет тогда, но думать об этом ей не хотелось.
Идти было страшно и волнительно. Если бы она знала, что обозначает слово-свидание, то наверняка поняла свои ощущения.
А может, он уже умер? — пронеслось у нее в голове, — Нет, ни в коем случае она не должна была допустить его смерти. Передать еду через окошко, куда каждое воскресенье им привозят продукты? Но оно находится там же где и ворота, а значит, придется идти минут пятнадцать. Сможет ли незнакомец преодолеть этот путь? Вот только лечить она не умела, знала лишь, что если обрезал палец, то нужно к нему приложить кусок чистой ткани. Ветка под ногами хрустнула, заставив Ольгу остановиться и прислушаться к тишине.
Он был там же, под деревом.
«Эй, — робко позвала она и подняла над головой узел, — Я принесла еду. Вот — хлеб, сыр, блины, молоко».
«Молоко, — повторил он, с трудом поднимаясь и приближаясь к ней, — Вы очень добры».
Теперь его глаза находились так близко, что, не смотря на темноту, Ольга смогла различить в них свой силуэт и безмерную усталость.
«Она ушла, — тетушка Лидия поставила свечу на окно, и резко обернулась, — Завтра все должно решиться. Я знала, что рано или поздно это произойдет, но как же мне хотелось верить в то, что мы можем изменить её».
Тетушкин собеседник, мрачный бородатый тип, только кивал в ответ. Он был нем, однако слышал все прекрасно. Издав нечленораздельный звук, он оскалился и два раза щелкнул зубами.
«Да, конечно, ты можешь пристрелить этого волка, но Ольга уже разговаривала с ним. Все будет зависеть от неё самой. Ты же знаешь, она в праве взять ключ в любой момент. И она тоже знает это прекрасно, как бы ей не хотелось обмануть саму себя. Она — зверь!» Бородач снова замычал и затряс головой, борода стала мокрой, а глаза наполнились слезами.
«Я тоже слишком сильно люблю её, — голос Лидии задрожал, — нашу милую, маленькую девочку»… Волк аккуратно брал сыр с её рук, обдавая жарким дыханием ладони. Ольга закрыла глаза, ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно.
«А что там, за оградой? — наконец решилась спросить она, — Там живут такие же, как и ты? Там есть животные, люди?» «В других лесах кругом жизнь. Прочие места наполнены движением и шорохами, пением и криками, там свобода и благодать. Мне жаль тебя, в клетке умирают слишком рано, тоска снедает душу, поглощает желания, высасывает все силы».
Каждое его слово причиняло ей боль, в то же время раскрывая неведомые, манящие образы. Ольга не понимала, чего ей больше хотелось в этот момент: плакать или смеяться.
«А ты мог бы взять меня с собой? Я хочу туда, на волю».
Он с шумом втянул воздух ноздрями, вдыхая её теплый человеческий запах, сквозь который пробивалось нечто иное, с одной стороны знакомое и близкое, а с другой, чужеродное, странное, пугающее.
«Теперь я понимаю, почему в этих местах никто не живет. Ты пахнешь опасностью, чем-то жутким, готовым в любой момент сорваться с цепи».
«Меня боится волк? — Ольга вызывающе усмехнулась, — Вот бы никогда не подумала.
«Еда? Да, у нас есть еда, — Ольга будто говорила сама с собой. Так привыкла, — Овощи, хлеб»… «Овощи? Хлеб? А мясо? У вас есть кусочек чего-нибудь мясного, иначе я умру».
«Мясо? А что это? У нас этого нет. Я, наверное, должна пригласить вас в дом, но дело в том, что мы никогда не открываем ворота. К нам никто не приходит и не выходит отсюда».
Вечерело. Снег прекратился также неожиданно, как и начался. Из-за серых туч уже проглядывала луна.
За ужином девушка в черном почти ни к чему не притронулась. Стоны в оконных рамах стихли, но на душе спокойнее не стало.
«Что с тобой? — Лидия была весьма проницательной женщиной и не могла не заметить, что Ольга о чем-то напряженно думает.»
— Милая, расскажи мне. Ты видишь плохие сны? Тебе плохо? Скажи, ты же знаешь, я всегда подскажу, что делать«.»
Девушке очень хотелось поделиться новостью с тетушкой, но что-то ей подсказывало, что этого делать нельзя. Та была, добрая, внимательная, заботливая, но она слишком опекала Ольгу. Запрещая буквально все, что могло бы потревожить её подопечную. И если девушка и догадывалась, что бывает иная — другая жизнь, то очень смутно.
Не думать о незнакомце она не могла, сначала ей казалось, что из-за сострадания, но потом оказалось, что это ни что иное, как любопытство. Кто он? Откуда? Что с ним случилось? И, наконец,… Что там, за воротами,… Возможно, он ей сможет рассказать, о том, что же все-таки находится за их пределами.
Брать с собой свечу, Ольга не стала, даже не смотря на то, что и ветр, и снег уже давно прекратились. Ночь выдалась на удивление тихая и ясная. Ей стало немного не по себе, тетушка могла заметить, как она крадучись выходит из дома и тогда… Девушка не знала, что будет тогда, но думать об этом ей не хотелось.
Идти было страшно и волнительно. Если бы она знала, что обозначает слово-свидание, то наверняка поняла свои ощущения.
А может, он уже умер? — пронеслось у нее в голове, — Нет, ни в коем случае она не должна была допустить его смерти. Передать еду через окошко, куда каждое воскресенье им привозят продукты? Но оно находится там же где и ворота, а значит, придется идти минут пятнадцать. Сможет ли незнакомец преодолеть этот путь? Вот только лечить она не умела, знала лишь, что если обрезал палец, то нужно к нему приложить кусок чистой ткани. Ветка под ногами хрустнула, заставив Ольгу остановиться и прислушаться к тишине.
Он был там же, под деревом.
«Эй, — робко позвала она и подняла над головой узел, — Я принесла еду. Вот — хлеб, сыр, блины, молоко».
«Молоко, — повторил он, с трудом поднимаясь и приближаясь к ней, — Вы очень добры».
Теперь его глаза находились так близко, что, не смотря на темноту, Ольга смогла различить в них свой силуэт и безмерную усталость.
«Она ушла, — тетушка Лидия поставила свечу на окно, и резко обернулась, — Завтра все должно решиться. Я знала, что рано или поздно это произойдет, но как же мне хотелось верить в то, что мы можем изменить её».
Тетушкин собеседник, мрачный бородатый тип, только кивал в ответ. Он был нем, однако слышал все прекрасно. Издав нечленораздельный звук, он оскалился и два раза щелкнул зубами.
«Да, конечно, ты можешь пристрелить этого волка, но Ольга уже разговаривала с ним. Все будет зависеть от неё самой. Ты же знаешь, она в праве взять ключ в любой момент. И она тоже знает это прекрасно, как бы ей не хотелось обмануть саму себя. Она — зверь!» Бородач снова замычал и затряс головой, борода стала мокрой, а глаза наполнились слезами.
«Я тоже слишком сильно люблю её, — голос Лидии задрожал, — нашу милую, маленькую девочку»… Волк аккуратно брал сыр с её рук, обдавая жарким дыханием ладони. Ольга закрыла глаза, ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно.
«А что там, за оградой? — наконец решилась спросить она, — Там живут такие же, как и ты? Там есть животные, люди?» «В других лесах кругом жизнь. Прочие места наполнены движением и шорохами, пением и криками, там свобода и благодать. Мне жаль тебя, в клетке умирают слишком рано, тоска снедает душу, поглощает желания, высасывает все силы».
Каждое его слово причиняло ей боль, в то же время раскрывая неведомые, манящие образы. Ольга не понимала, чего ей больше хотелось в этот момент: плакать или смеяться.
«А ты мог бы взять меня с собой? Я хочу туда, на волю».
Он с шумом втянул воздух ноздрями, вдыхая её теплый человеческий запах, сквозь который пробивалось нечто иное, с одной стороны знакомое и близкое, а с другой, чужеродное, странное, пугающее.
«Теперь я понимаю, почему в этих местах никто не живет. Ты пахнешь опасностью, чем-то жутким, готовым в любой момент сорваться с цепи».
«Меня боится волк? — Ольга вызывающе усмехнулась, — Вот бы никогда не подумала.
Страница 2 из 4
