У Эммы вместо сердца звезда. Она пульсирует, и когда сжимается, весь мир делается Эмме велик, точно его растянули не по размеру, и одежда висит на ней, как на вешалке. Стулья громоздятся на пути, большие и нелепые, и шкафы горными вершинами устремляются ввысь. Она метет пол — и соринки летят ей в глаза. Хочет вымыть посуду, но не дотягивается до раковины. Такой крохотной она себя чувствует, что едва забирается на кровать и лежит носом в подушку.
Добавить в моё избранное
5 мин, 8 сек 11219
Она видит мужа с чашкой в руках, его изумленный взгляд и мокрые кончики усов. Кресло-ракушка распахивает мягкие объятия. Исходящий от него уют затягивает, как воронка, и Эмма, зажмурившись, выбегает из комнаты. Она уходит налегке, в простеньком домашнем платье и лодочках на босу ногу, только в последний момент прихватывает с вешалки роскошную шубу из чернобурки — настоящее богатство. Эмма не помнит, откуда в их квартире взялась такая дорогая вещь, но всем своим существом чувствует — это ее. Переливчатый мех, роднее, чем кожа, охватывает ее грациозную фигуру. Длинный хвост волочится по полу, оставляя на ламинате невесомый серебристый след.
Захлопнулась дверь. На лестничной площадке воняло мочой и хлоркой. Непривычные и в то же время странно знакомые запахи — давно минувшая, вытесненная в подсознание реальность. Было зябко, как будто сквозило из всех щелей. Из-за соседских дверей тянуло холодом равнодушия. Из грязноватого окна дуло осенним ветром.
Она помнила эту лестницу, не ту, по которой спускалась каждое утро, направляясь в магазин, в киоск за газетой или булочную за свежим хлебом. Не ту, по которой приходили в их дом редкие гости. По этой лестнице Эмма поднялась единственный раз, когда пришла жить в квартиру мужа.
Спускаясь все ниже и ниже, она прыгала по огромным ступеням, забывая имена близких людей, родные лица, человеческую речь, прошлое и будущее. Что-то случилось с ее зрением — расплылись контуры и погасли цвета. Она не отличила бы свой этаж от пяти других этажей. Не узнала бы дверь собственной квартиры. Значит, пути назад нет. Впереди — свобода и отчаяние, мокрые тротуары и грохочущий поток машин, голод и бродячие собаки. Холодный и чужой город, по которому ей, маленькой черной кошке, скитаться до конца своих дней. Бездомной кошке со звездой в груди.
Захлопнулась дверь. На лестничной площадке воняло мочой и хлоркой. Непривычные и в то же время странно знакомые запахи — давно минувшая, вытесненная в подсознание реальность. Было зябко, как будто сквозило из всех щелей. Из-за соседских дверей тянуло холодом равнодушия. Из грязноватого окна дуло осенним ветром.
Она помнила эту лестницу, не ту, по которой спускалась каждое утро, направляясь в магазин, в киоск за газетой или булочную за свежим хлебом. Не ту, по которой приходили в их дом редкие гости. По этой лестнице Эмма поднялась единственный раз, когда пришла жить в квартиру мужа.
Спускаясь все ниже и ниже, она прыгала по огромным ступеням, забывая имена близких людей, родные лица, человеческую речь, прошлое и будущее. Что-то случилось с ее зрением — расплылись контуры и погасли цвета. Она не отличила бы свой этаж от пяти других этажей. Не узнала бы дверь собственной квартиры. Значит, пути назад нет. Впереди — свобода и отчаяние, мокрые тротуары и грохочущий поток машин, голод и бродячие собаки. Холодный и чужой город, по которому ей, маленькой черной кошке, скитаться до конца своих дней. Бездомной кошке со звездой в груди.
Страница 2 из 2
