Человек умирал… Его грузное тело сотрясалось в предсмертной агонии, а крупная голова с редкими слипшимися от пота волосами бессильно свешивалась с края подушки.
Добавить в моё избранное
13 мин, 40 сек 7119
А потом Мальчик вышел из гостеприимного города и оказался на пустынном берегу теплого южного моря, в которое словно опрокинулся лазоревый небосклон. Тихий шелест прибоя, изредка нарушаемый пронзительными криками белокрылых чаек, легкое дуновение ветерка, забавные прыжки резвящихся на морском просторе дельфинов — все это должно было располагать путника, одолевшего пешком добрую половину мира, к душевному покою и смирению… Почему же тогда так неуютно чувствовал себя одинокий маленький Мальчик? Отчего доброе и бесхитростное сердце ребенка все больше терзало ощущение какой-то нереальности происходящего? Мальчик хорошо помнил, сколько синяков и ссадин получал он в играх с дворовыми приятелями, а здесь он самым непостижимым образом обошел столько стран и континентов — и даже не замарал своих босых ног! А сколько еще несуразностей мог бы он назвать: солнце, круглые сутки не заходящее за горизонт; еда, не позволяющая насытиться; звери, которые не кусаются и не царапаются; розы без шипов и трава без колючек… Да что там говорить, если и костер, разложенный Мальчиком на берегу посреди отшлифованной волнами гальки, не дымил, не трещал и не разбрасывал искры, а горел ровным оранжевым пламенем!
— Что случилось, мой дорогой? — послышался за спиной призадумавшегося ребенка знакомый женский голос.
— Это ты, Смерть? — отозвался Мальчик, не меняя своей позы.
— Где же ты так долго пропадала?
— У меня много дел и на том, и на этом свете, — таинственно произнесла Смерть, не замечая очевидной колкости в свой адрес.
— Однако я ни на миг не забывала о своем маленьком и беспокойном друге… — Тогда отведи меня поскорее к Папе и Маме! — резко обернувшись, потребовал опечаленный Мальчик, удивляясь собственной дерзости.
— Что ж, будь по-твоему, — согласилась Смерть, подавляя тяжелый вздох.
Они поднялись по узкой извилистой тропинке, проложенной между отвесными скалами, на покрытый сверкающим от солнца снегом горный перевал и стали спускаться вниз. Вскоре перед глазами Мальчика открылась восхитительная цветущая долина, посреди которой возвышался до боли знакомый деревянный дом с резными наличниками и расписными воротами… Сердце Мальчика бешено заколотилось, и он, не разбирая дороги, помчался вперед, радостно восклицая на ходу:
— Папа! Мама! Я здесь. Я иду к вам… Да, на этот раз Смерть не обманула, и родители Мальчика, молодые, сильные и красивые, действительно дожидались своего ненаглядного сыночка прямо на крыльце! Мальчик бросился в крепкие отцовские объятия, потом повернулся, чтобы поцеловать Маму, и невольно вздрогнул, заметив ее полные слез глаза.
— Ох, сынок, слишком рано ты прибыл в нашу Долину Скорби, — запричитала плачущая женщина.
— Наверняка все это злые козни безжалостной Смерти… Услышав знакомое имя, Мальчик осторожно огляделся по сторонам, но Смерть опять куда-то исчезла. Зато неожиданно вмешался в их разговор Папа.
— Сын мой, не слушай разные глупости! — с несвойственной ему грубостью произнес он.
— Давай лучше пройдем в наш дом.
— Нет-нет, сынок, умоляю тебя, не делай этого! — отчаянно закричала Мама.
— Разве ты не видишь, что стены его окрашены в белый цвет — цвет мертвых? Стоит тебе только войти внутрь — и ты уже никогда не вернешься в мир живых… Вот возьми лучше корочку хлеба, политую моими горючими слезами. Она поможет тебе избавиться от колдовских чар колыбельной Смерти.
И она протянула Мальчику сухую черствую корку черного ржаного хлеба.
— Брось немедленно эту гадость! — яростно взревел Папа, сжимая огромные кулаки. Его побелевшее от злости лицо казалось еще страшнее на белом фоне стены. Мальчик испуганно отшатнулся и поспешно сунул в рот горькое материнское благословение… Черный стремительный вихрь на мгновение затуманил сознание ребенка, а когда он открыл глаза, то поразился происшедшим переменам: вместо дорогих его сердцу родителей перед ним стояла величественная и прекрасная как всегда Смерть, позади которой робко опиралась на клюку сгорбленная босоногая нищенка в грязных лохмотьях и с растрепанными седыми волосами.
— Так вот какова твоя благодарность за все мои благодеяния, — огорченно проговорила Смерть.
— Ты не послушал мудрых слов отца и поддался на глупые уговоры матери. Так посмотри же, какая судьба тебя ожидает!
Ее широкий жест устремился в сторону незнакомой пожилой женщины.
— Эта мерзкая оборванка имеет наглость называть себя Любовью, — теперь в голосе Смерти зазвучала откровенная насмешка, — но разве может быть Любовь такой безобразной и отталкивающей?
Окончательно запутавшийся Мальчик перевел взгляд на фигуру нищенки, молча протягивавшей дрожащую заскорузлую руку, и заметил, как крупные прозрачные слезы заструились из ее выцветших глаз по темным морщинистым щекам. Что-то давно забытое и родное вдруг почудилось ему в облике этой несчастной и забитой старушки, чье убожество только подчеркивал роскошный наряд царственной Смерти…
— Что случилось, мой дорогой? — послышался за спиной призадумавшегося ребенка знакомый женский голос.
— Это ты, Смерть? — отозвался Мальчик, не меняя своей позы.
— Где же ты так долго пропадала?
— У меня много дел и на том, и на этом свете, — таинственно произнесла Смерть, не замечая очевидной колкости в свой адрес.
— Однако я ни на миг не забывала о своем маленьком и беспокойном друге… — Тогда отведи меня поскорее к Папе и Маме! — резко обернувшись, потребовал опечаленный Мальчик, удивляясь собственной дерзости.
— Что ж, будь по-твоему, — согласилась Смерть, подавляя тяжелый вздох.
Они поднялись по узкой извилистой тропинке, проложенной между отвесными скалами, на покрытый сверкающим от солнца снегом горный перевал и стали спускаться вниз. Вскоре перед глазами Мальчика открылась восхитительная цветущая долина, посреди которой возвышался до боли знакомый деревянный дом с резными наличниками и расписными воротами… Сердце Мальчика бешено заколотилось, и он, не разбирая дороги, помчался вперед, радостно восклицая на ходу:
— Папа! Мама! Я здесь. Я иду к вам… Да, на этот раз Смерть не обманула, и родители Мальчика, молодые, сильные и красивые, действительно дожидались своего ненаглядного сыночка прямо на крыльце! Мальчик бросился в крепкие отцовские объятия, потом повернулся, чтобы поцеловать Маму, и невольно вздрогнул, заметив ее полные слез глаза.
— Ох, сынок, слишком рано ты прибыл в нашу Долину Скорби, — запричитала плачущая женщина.
— Наверняка все это злые козни безжалостной Смерти… Услышав знакомое имя, Мальчик осторожно огляделся по сторонам, но Смерть опять куда-то исчезла. Зато неожиданно вмешался в их разговор Папа.
— Сын мой, не слушай разные глупости! — с несвойственной ему грубостью произнес он.
— Давай лучше пройдем в наш дом.
— Нет-нет, сынок, умоляю тебя, не делай этого! — отчаянно закричала Мама.
— Разве ты не видишь, что стены его окрашены в белый цвет — цвет мертвых? Стоит тебе только войти внутрь — и ты уже никогда не вернешься в мир живых… Вот возьми лучше корочку хлеба, политую моими горючими слезами. Она поможет тебе избавиться от колдовских чар колыбельной Смерти.
И она протянула Мальчику сухую черствую корку черного ржаного хлеба.
— Брось немедленно эту гадость! — яростно взревел Папа, сжимая огромные кулаки. Его побелевшее от злости лицо казалось еще страшнее на белом фоне стены. Мальчик испуганно отшатнулся и поспешно сунул в рот горькое материнское благословение… Черный стремительный вихрь на мгновение затуманил сознание ребенка, а когда он открыл глаза, то поразился происшедшим переменам: вместо дорогих его сердцу родителей перед ним стояла величественная и прекрасная как всегда Смерть, позади которой робко опиралась на клюку сгорбленная босоногая нищенка в грязных лохмотьях и с растрепанными седыми волосами.
— Так вот какова твоя благодарность за все мои благодеяния, — огорченно проговорила Смерть.
— Ты не послушал мудрых слов отца и поддался на глупые уговоры матери. Так посмотри же, какая судьба тебя ожидает!
Ее широкий жест устремился в сторону незнакомой пожилой женщины.
— Эта мерзкая оборванка имеет наглость называть себя Любовью, — теперь в голосе Смерти зазвучала откровенная насмешка, — но разве может быть Любовь такой безобразной и отталкивающей?
Окончательно запутавшийся Мальчик перевел взгляд на фигуру нищенки, молча протягивавшей дрожащую заскорузлую руку, и заметил, как крупные прозрачные слезы заструились из ее выцветших глаз по темным морщинистым щекам. Что-то давно забытое и родное вдруг почудилось ему в облике этой несчастной и забитой старушки, чье убожество только подчеркивал роскошный наряд царственной Смерти…
Страница 3 из 5
