Укладка на ее волосах никогда не лежала идеально ровно. Белые, ровные зубы и голубые глаза, в которых всегда что-то искрилось. Многим казалось, что она постоянно пьяна, хотя она просто была жизнерадостной. Скорее она была просто влюблена, влюблена во весь мир. Ее строгая, классического вида юбка, какие часто носят учительницы, колыхалась в такт размашистым шагам, дразня ненасытные взгляды стоявших или проходивших мимо мужчин, идеальными, влекущими коленями.
Добавить в моё избранное
7 мин, 46 сек 3732
Она была сложной натурой целеустремлённой и очень образованной, более того с прекрасным классическим образованием и превосходными рекомендациями одного из лучших частных лицеев страны. Оглядываясь назад, можно предположить, что все эти части биографии данной особы, не считая конечно ее привлекательную внешность, должны были бы насторожить жителей маленького поселка, в который и пребыла эта молодая женщина на место учительницы местной школы.
Жители поселка, откровенно говоря, были от нее просто в восторге, что бы задавать вопросы. Не часто, да что там можно сказать ни когда не бывало такого. Что бы в маленький забытый богом и властями поселок, приехала работать в школу молодая учительница, да еще со столь блестящими рекомендациями. Пусть школа в поселке новая, проект «Образование» в действии, но все же, какой бы она не была, но она считай в глуши.
— Ой, как хорошо, что к нам приехала эта учительница. Это будет хорошо для нашей дочери, чтобы узнать, — сказал жена местного священника.
— И наш охламон может ума разума наберется. Надо на будущий год поступать, а он ни ухом не рылом, — вторила ей с улыбкой жена председателя.
Учительница была особенной. Она учила детей манерам и дикции, чтению, письму, арифметике и иностранным языкам, и истории. У Елизаветы, так звали учительницу, была мечта изучать старые обряды, фольклор, и может быть со временем создать этнографический музей. Все дети любили ее. Родители были в восторге от прогресса их детей в учебе. Учительница была реальной находкой.
Даже местные алкаши коих всегда хватало, практически перестали пить, очень хотели ей понравится, а Мишка Кривой даже пытался «подбить к ней клинья». Но без успешно.
— Да куда ему с рылом то чушачьим, да в калашный ряд, — упиваясь хохотом, рассказывала стоя в очереди у «Сельпо», соседка учительницы, Райка. Баба склочная и языкастая, на Мишку виды сама имеющая, да о том и так все знают.
— Это просто удача, — сказала матушка.
— Храни ее господь!
Но не все в поселке были так доволен. Местный кузнец Похом Спиридонович был на ее счет совсем иного мнения.
— Эта баба блядь, и с нечистой силой якшается. Вот точно те говорю! Ик! — сказал кузнец, размахивая бутылкой первача, перед носом у мужиков.
— Спиридоныч ты не маши, давай, а наливай, — сказал один из компании.
— Я видел ее в лесу после наступления темноты, танцы вокруг костра и пение на чужом языке, — продолжал кузнец.
— Ерунда, все это. Я тебе точно говорю, у нее есть алтарь в своей комнате, и это не жертвенник Богу, — настаивал Мишка Кривой.
— Она ко мне и так и эдак подкатывала только я-то не дурак, сразу не доброе, за версту чую. Я как увидел у нее алтарь да с мертвой курицей, дык ей и говорю, — «Не милая, мне тя не за какие коврижки не надоть». Вокак, мужики.
— Ой, Никаноровна ты их только послушай, ты глянь да послушай.
— О чем судачат-то Раис.
— Мишка, что ж ты окаянный опять нажрался, да и брешешь. Я же сама видела как ты к ней лип как муха на мед, а не она к тебе. Она же, тебя водой из ведра окатила, как только ты к ней полез у самого ее порога. Даже не в доме не был. А брешет то, вот брешет, язык как помело. Хуже бабы ей богу.
— А ты Похом иди домой, проспись лучше! А то я в раз Людке скажу.
— Ой, боялся я вашей Людки. Она у меня вот где, сказал кузнец, показав кулак на правой руке, а левой сделав перекрестие, изобразив тем самым неприличный жест который обычно показывают средним пальцем. Но домой он все же пошел, да так быстро, что через секунду и след его простыл.
В течение последующих недель, селяне стали замечать изменения. Типичные для детей выходки и веселые шутки исчезли. Их смех затих, в улице и во дворах.
Многие говорили, что просто дети стали более дисциплинированными и ответственными. А другие говорили, что сейчас дети, если плохо себя ведут, это гораздо зловещее, чем раньше.
— Мальчишки издевались над котятами. Отрубили лапы, смотрели, как они будут ползти. Потом отрубили котятам головы, приклеили скотчем, не обращая внимания на крики других детей, — рассказала Людмила участковому. Участковый, конечно, обратился в школу и поговорил с родителями. Составил в отношении их протокол.
— Елизавета Сергеевна, Елена Дмитриевна в отношении ваших несовершеннолетних учеников возбудят уголовные дела, но так как они не достигли возраста уголовной ответственности, в дальнейшем в возбуждении дела будет отказано. Одного подростка предложили отправить на медико-педагогическую комиссию, так как у него наблюдаются отклонения и ему нужно учиться в интернате.
— Да. Вы знаете я в школе совсем не давно работаю. И как-то не замечала, что мальчики жестоки или агрессивны. Они всегда были вежливы и ласковы. И Елена Дмитриевна тоже не о чем таком мне не говорила.
— Совершенно верно, у нас ни когда не чего подобного не происходило.
Жители поселка, откровенно говоря, были от нее просто в восторге, что бы задавать вопросы. Не часто, да что там можно сказать ни когда не бывало такого. Что бы в маленький забытый богом и властями поселок, приехала работать в школу молодая учительница, да еще со столь блестящими рекомендациями. Пусть школа в поселке новая, проект «Образование» в действии, но все же, какой бы она не была, но она считай в глуши.
— Ой, как хорошо, что к нам приехала эта учительница. Это будет хорошо для нашей дочери, чтобы узнать, — сказал жена местного священника.
— И наш охламон может ума разума наберется. Надо на будущий год поступать, а он ни ухом не рылом, — вторила ей с улыбкой жена председателя.
Учительница была особенной. Она учила детей манерам и дикции, чтению, письму, арифметике и иностранным языкам, и истории. У Елизаветы, так звали учительницу, была мечта изучать старые обряды, фольклор, и может быть со временем создать этнографический музей. Все дети любили ее. Родители были в восторге от прогресса их детей в учебе. Учительница была реальной находкой.
Даже местные алкаши коих всегда хватало, практически перестали пить, очень хотели ей понравится, а Мишка Кривой даже пытался «подбить к ней клинья». Но без успешно.
— Да куда ему с рылом то чушачьим, да в калашный ряд, — упиваясь хохотом, рассказывала стоя в очереди у «Сельпо», соседка учительницы, Райка. Баба склочная и языкастая, на Мишку виды сама имеющая, да о том и так все знают.
— Это просто удача, — сказала матушка.
— Храни ее господь!
Но не все в поселке были так доволен. Местный кузнец Похом Спиридонович был на ее счет совсем иного мнения.
— Эта баба блядь, и с нечистой силой якшается. Вот точно те говорю! Ик! — сказал кузнец, размахивая бутылкой первача, перед носом у мужиков.
— Спиридоныч ты не маши, давай, а наливай, — сказал один из компании.
— Я видел ее в лесу после наступления темноты, танцы вокруг костра и пение на чужом языке, — продолжал кузнец.
— Ерунда, все это. Я тебе точно говорю, у нее есть алтарь в своей комнате, и это не жертвенник Богу, — настаивал Мишка Кривой.
— Она ко мне и так и эдак подкатывала только я-то не дурак, сразу не доброе, за версту чую. Я как увидел у нее алтарь да с мертвой курицей, дык ей и говорю, — «Не милая, мне тя не за какие коврижки не надоть». Вокак, мужики.
— Ой, Никаноровна ты их только послушай, ты глянь да послушай.
— О чем судачат-то Раис.
— Мишка, что ж ты окаянный опять нажрался, да и брешешь. Я же сама видела как ты к ней лип как муха на мед, а не она к тебе. Она же, тебя водой из ведра окатила, как только ты к ней полез у самого ее порога. Даже не в доме не был. А брешет то, вот брешет, язык как помело. Хуже бабы ей богу.
— А ты Похом иди домой, проспись лучше! А то я в раз Людке скажу.
— Ой, боялся я вашей Людки. Она у меня вот где, сказал кузнец, показав кулак на правой руке, а левой сделав перекрестие, изобразив тем самым неприличный жест который обычно показывают средним пальцем. Но домой он все же пошел, да так быстро, что через секунду и след его простыл.
В течение последующих недель, селяне стали замечать изменения. Типичные для детей выходки и веселые шутки исчезли. Их смех затих, в улице и во дворах.
Многие говорили, что просто дети стали более дисциплинированными и ответственными. А другие говорили, что сейчас дети, если плохо себя ведут, это гораздо зловещее, чем раньше.
— Мальчишки издевались над котятами. Отрубили лапы, смотрели, как они будут ползти. Потом отрубили котятам головы, приклеили скотчем, не обращая внимания на крики других детей, — рассказала Людмила участковому. Участковый, конечно, обратился в школу и поговорил с родителями. Составил в отношении их протокол.
— Елизавета Сергеевна, Елена Дмитриевна в отношении ваших несовершеннолетних учеников возбудят уголовные дела, но так как они не достигли возраста уголовной ответственности, в дальнейшем в возбуждении дела будет отказано. Одного подростка предложили отправить на медико-педагогическую комиссию, так как у него наблюдаются отклонения и ему нужно учиться в интернате.
— Да. Вы знаете я в школе совсем не давно работаю. И как-то не замечала, что мальчики жестоки или агрессивны. Они всегда были вежливы и ласковы. И Елена Дмитриевна тоже не о чем таком мне не говорила.
— Совершенно верно, у нас ни когда не чего подобного не происходило.
Страница 1 из 3
