Подобрав полы засаленной рясы, Гаспар перепрыгнул зловонную бурую лужу, но немного не рассчитал и приземлился прямиком на свежую коровью лепёшку.
Добавить в моё избранное
9 мин, 19 сек 13910
— Проклятье на ваши головы, — раздался позади них глухой стон.
— Пытать безвинного грех и за то гореть вам в аду вечным пламенем!
— Ха! Нашёл чем пугать, — отмахнулся Альфонсо.
— Да будь ты хоть сам дьявол во плоти, мне наплевать! Я здесь единовластный хозяин… да вот ещё брат Гаспар.
Он ткнул рукоятью плети в бок напарника, который с готовностью хохотнул и подтвердил:
— Это точно. Здесь мы хозяева… а заявись сюда хоть сам враг рода человеческого, так мы и его на дыбе разопнём.
Захмелевший Гаспар рубанул кулаком по столу так, что чашки подпрыгнули и, сытно отрыгнув, хвастливо заявил:
— А я бы даже хотел, чтоб он здесь объявился! Уж мы бы с ним позабавились на славу… — С кем? — непонимающе переспросил Альфонсо.
Винные пары и ему голову затуманили.
— Так с дьяволом же!
Мгновение монахи с глупым видом глазели друг на друга, а затем дружно расхохотались и потянулись за вином.
Уже поднося к губам чашу, Гаспар ощутил какую-то неясную тревогу. Его чувствительный нос уловил запах жжёных волос, а вслед за этим накатила волна смрадного жара. И почему-то со стороны дыбы не доносилось ни звука.
Заплечных дел мастера медленно обернулись и окаменели.
Игнасио всё так же висел на дыбе с неестественно вывернутыми руками. Его ноги были прикованы к полу цепями. И рубцы на измученном теле по-прежнему алели. Но смотрел пленник на монахов с каким-то жутким весёлым любопытством. Багровое пламя плясало в глубине его чёрных глаз.
— Вот я и пришёл, — неожиданно густым басом, от которого подкосились ноги, произнёс узник.
— Пора веселиться… Он просто шагнул вперёд сквозь путы и цепи, словно их не существовало. Его тело на глазах преображалось, наливаясь могучими мышцами, а раны стремительно затягивались. И это был уже не запуганный избитый каменотёс.
Альфонсо и Гаспар бросились к выходу. Вернее, они попытались, но внезапно с ужасом обнаружили себя распятыми на дыбах. А незнакомец неспеша подошёл к длинному стеллажу, на котором были аккуратно разложены орудия пыток и принялся их с любопытством изучать.
Вечер постепенно сходил на нет. Медленно померкла медная полоса заката над противоположным берегом мрачных вод реки Тахо. Ночь полновластно вступала в свои права.
Из-за верхней кромки крепостной стены настороженно выкатилась молочно-бледная луна, заливая всё окрест холодным светом. Где-то внизу у подножия холма сонно бреханула собака, и снова наступила тишина.
Стражники-монахи, охранявшие вход в пыточные застенки, устроились поудобнее на охапках сена и уже начали подрёмывать — кому ж в здравом уме придёт в голову добровольно пробираться в пыточные застенки инквизиции?! И тут тишину ночи безжалостно разодрал ужасный нечеловеческий крик, выметнувшийся из глубин подземелья и устремившийся к холодным звёздам.
Сон как рукой сняло.
— Чур, меня! — содрогнувшись, испуганно пробормотал один из стражников.
— Слышь, как узник-то вопит?! И кажись, не один — вроде как голоса разные. Или мерещится мне? Неужто человеческое горло способно такие звуки издавать?
— Попадёшь в лапы Альфонсо, узнаешь… — Господи, спаси и помилуй!
Стражники истово перекрестились и заткнули пальцами уши. Но это не помогло. Отчаянный душераздирающий вопль рвался из подземелья, пробиваясь сквозь каменную кладку, впиваясь в сознание и выворачивая его наизнанку. И столько безысходной вселенской муки было в нём, что даже луна ужаснулась и скрылась в наплывающих мрачных тучах. Ночь предстояла долгая и мрачная.
— Пытать безвинного грех и за то гореть вам в аду вечным пламенем!
— Ха! Нашёл чем пугать, — отмахнулся Альфонсо.
— Да будь ты хоть сам дьявол во плоти, мне наплевать! Я здесь единовластный хозяин… да вот ещё брат Гаспар.
Он ткнул рукоятью плети в бок напарника, который с готовностью хохотнул и подтвердил:
— Это точно. Здесь мы хозяева… а заявись сюда хоть сам враг рода человеческого, так мы и его на дыбе разопнём.
Захмелевший Гаспар рубанул кулаком по столу так, что чашки подпрыгнули и, сытно отрыгнув, хвастливо заявил:
— А я бы даже хотел, чтоб он здесь объявился! Уж мы бы с ним позабавились на славу… — С кем? — непонимающе переспросил Альфонсо.
Винные пары и ему голову затуманили.
— Так с дьяволом же!
Мгновение монахи с глупым видом глазели друг на друга, а затем дружно расхохотались и потянулись за вином.
Уже поднося к губам чашу, Гаспар ощутил какую-то неясную тревогу. Его чувствительный нос уловил запах жжёных волос, а вслед за этим накатила волна смрадного жара. И почему-то со стороны дыбы не доносилось ни звука.
Заплечных дел мастера медленно обернулись и окаменели.
Игнасио всё так же висел на дыбе с неестественно вывернутыми руками. Его ноги были прикованы к полу цепями. И рубцы на измученном теле по-прежнему алели. Но смотрел пленник на монахов с каким-то жутким весёлым любопытством. Багровое пламя плясало в глубине его чёрных глаз.
— Вот я и пришёл, — неожиданно густым басом, от которого подкосились ноги, произнёс узник.
— Пора веселиться… Он просто шагнул вперёд сквозь путы и цепи, словно их не существовало. Его тело на глазах преображалось, наливаясь могучими мышцами, а раны стремительно затягивались. И это был уже не запуганный избитый каменотёс.
Альфонсо и Гаспар бросились к выходу. Вернее, они попытались, но внезапно с ужасом обнаружили себя распятыми на дыбах. А незнакомец неспеша подошёл к длинному стеллажу, на котором были аккуратно разложены орудия пыток и принялся их с любопытством изучать.
Вечер постепенно сходил на нет. Медленно померкла медная полоса заката над противоположным берегом мрачных вод реки Тахо. Ночь полновластно вступала в свои права.
Из-за верхней кромки крепостной стены настороженно выкатилась молочно-бледная луна, заливая всё окрест холодным светом. Где-то внизу у подножия холма сонно бреханула собака, и снова наступила тишина.
Стражники-монахи, охранявшие вход в пыточные застенки, устроились поудобнее на охапках сена и уже начали подрёмывать — кому ж в здравом уме придёт в голову добровольно пробираться в пыточные застенки инквизиции?! И тут тишину ночи безжалостно разодрал ужасный нечеловеческий крик, выметнувшийся из глубин подземелья и устремившийся к холодным звёздам.
Сон как рукой сняло.
— Чур, меня! — содрогнувшись, испуганно пробормотал один из стражников.
— Слышь, как узник-то вопит?! И кажись, не один — вроде как голоса разные. Или мерещится мне? Неужто человеческое горло способно такие звуки издавать?
— Попадёшь в лапы Альфонсо, узнаешь… — Господи, спаси и помилуй!
Стражники истово перекрестились и заткнули пальцами уши. Но это не помогло. Отчаянный душераздирающий вопль рвался из подземелья, пробиваясь сквозь каменную кладку, впиваясь в сознание и выворачивая его наизнанку. И столько безысходной вселенской муки было в нём, что даже луна ужаснулась и скрылась в наплывающих мрачных тучах. Ночь предстояла долгая и мрачная.
Страница 3 из 3
