Делай, что должно

Карина, рассказав про то, что она обнаружила утром, не объяснила напрямую, что именно ей было нужно, не решившись сказать роковые слова по телефону. Однако, догадаться было несложно, потому, что она уже пыталась пару раз зондировать почву, заводя осторожные разговоры, в которых проскакивали туманные намёки. Закончив разговор, Виктор вздохнул, спустился во двор и завёл машину. Иногда он задавал себе вопрос, почему именно к нему в сложных ситуациях обращались даже такие малознакомые люди, как Карина. Причем, очень часто, просители утверждали, что им просто больше не к кому обратится. Простейшая манипуляция, конечно, но виноват сам, раз до сих пор не научился отказывать.

Подъехав по указанному адресу, Виктор прошел в чистенький особнячок, стоящий посреди ухоженного сада. Рыдающая Карина встретила его, попыталась взять себя в руки и принялась излагать детали, которые не могла доверить телефону.

— Пятнадцать лет назад, когда от рака умирала моя мама, — рассказывала она, стуча зубами об край стакана с водой, давясь и захлёбываясь, — она умирала очень тяжело, в диких мучениях, которые не мог ослабить даже морфий, ходя под себя и потеряв человеческий облик. Закон, изданный идиотами, близкие которых никогда не оказывались в подобной ситуации, запрещал сделать для неё то, что было необходимо. И тогда мы с отцом поклялись друг другу, что если что-то подобное случится с кем-то из нас, то другой сделает всё, чтобы смерть была быстрой и достойной. И вот это произошло. Месяц назад отцу сделали операцию, вырезали опухоль мозга. Операция была частично удачной, опухоль ему больше не угрожает, но теперь выяснилось, что он никогда не сможет ходить. Очевидно, либо во время операции были задеты какие-то важные центры в мозгу, либо опухоль распространялась уже и на них.

— Он сильно мучается?

— Нет. Слава богу, боли нет совсем.

— Тогда какого черта!?

— Ты просто не понимаешь! Мой отец — это особый человек. Сильный, умный, самостоятельный. Ещё полтора месяца назад он сам водил машину, не смотря на то, что ему 82 года. Он никогда не будет жить беспомощным инвалидом, прикованным к постели. И не потерпит, просто не позволит, чтобы кто-нибудь мыл его или выносил его утку.

— Мне очень жаль его, но я в этом не участвую. То, что ты требуешь, это даже не эвтаназия — это обыкновенное убийство.

— Пожалуйста, просто выслушай меня. Мой брат догадывается о намерениях отца, он обыскал кровать и забрал пистолет, который тот прятал под матрасом. Тогда отец скопил снотворное — три коробки. Он делал вид, что принимает таблетки, а сам прятал их в дальнем углу прикроватной тумбочки, за книгами. И выпил всё разом. Даже одной коробки должно было быть достаточно, но отец всю жизнь делал всё с запасом.

— И каков был результат?

— Он проспал двенадцать часов, а потом проснулся с руганью и криками «Почему это не работает?». Так бывает, очень редко, но бывает.

— Значит, он должен жить.

— А сегодня утром я его знаешь, за чем застала? — Карина опять захлебнулась слезами и сглотнула.

— Он пытался запихнуть себе глубоко в глотку скомканный полиэтиленовый пакет и задушится таким образом. Вычитал где-то в интернете. Не дай бог никому и никогда увидеть подобное. Я поняла, что больше не выдержу этого и позвонила тебе. Я обязана ему помочь. Я всё сделаю сама, просто побудь рядом.

Если бы персональные ангел-хранитель и бес-искуситель, сидящие по легенде на плечах человека действительно существовали, то они, наверное, орали бы сейчас во всю мощь своих лёгких.

— Никто не имеет права прерывать чужую жизнь и даже ставить человека перед ТАКИМ выбором!

— Если не помочь ему сейчас, старик всё равно сделает это сам, только гораздо более мучительным и грязным способом, к тому же отяготив свою душу грехом самоубийства, пожалей его!

Так что же, господа морализаторы, давно и однозначно решившие для себя вопрос, поставленный ещё Достоевским, готовы ли вы свести всё многообразие жизненных ситуаций только к этому вопросу?

— Разбуди его, — приказал Виктор. Он собирался получить ответы лично, глядя старику прямо в глаза. В таком деле нельзя было полагаться даже на близких друзей, а тем более на малознакомую Карину. Может быть, дочь просто хочет избавиться от старого отца, пока тот не переписал завещание в пользу её брата. Мерзкое предположение, конечно, но и так тоже бывает.

Старик был очень сильным человеком. Это чувствовалось и теперь, когда он уже не мог самостоятельно даже встать с кровати, и только в живых умных глазах на морщинистом бледном лице, похожем на восковую скульптуру, светились ум и воля. В своё время он был Воином с большой буквы, элитой спецназа своей маленькой родины, одним из той небольшой группы, которая в чужой далёкой стране, расположенной на другом континенте, выкрала тщательно скрывавшегося военного преступника и вывезла его за многие тысячи километров, чтобы палач смог предстать перед судом ненавидимого им народа.