Старый Джек жил на приличном расстоянии от города. Место, где стояла его хижина, нельзя было назвать лесом. Да оно и не было им в полном смысле слова — так. Небольшое скопление деревьев где-то 500 метров в диаметре. Зато этот небольшой круг являл собой настоящую чащу, в глубине которой, а именно в самом ее центре, и обитал новый знакомый Сашки и Вовки.
Добавить в моё избранное
8 мин, 45 сек 20032
И, скажите пожалуйста, возможно ли забыть когда-нибудь историю о том, как десятилетний мальчик до смерти забивает старика маленьким молоточком, каким обычно вколачивают гвоздики при смене стекол в окнах?! НЕВОЗМОЖНО!
Джек встал из-за стола и начал суетливо рыскать по комнате. Вскоре он остановился, многозначительно поднял указательный палец вверх, после чего, похлопав по карману, извлек оттуда красный фломастер. Перегнувшись через стол, старик обвел предпоследний крестик.
Все это время ребята сидели не шелохнувшись.
Первым из оцепенения вышел Сашка:
— Ты, старый говнюк, нам все это время врал! — Он вскочил на ноги, вдавливая кулаки в поверхность стола.
— Мы лазили через эти гребаные заросли, чтобы послушать очередное вранье! Если бы нам так сильно захотелось этого, мы просто включили бы телевизор.
— Так, значит, ты ходил, чтобы слышать правду, — спросил Джек.
— Ну, тогда все в твоих руках. Он выдвинул ящик стола и достал нож, перевернул его и с силой воткнул в сантиметре от Сашкиных кулаков. Острие пришлось в самый центр последнего креста.
— Чего же ты ждешь, сосунок? Ты, наверно, боишься, — Джек уже не говорил, а орал.
— Что, кишка тонка?
Только сейчас до Вовки дошел смысл сказанного стариком. Он вскочил со стула и ринулся к двери. Старик сделал шаг в сторону, преградив ему таким образом путь.
Сашка продолжал стоять на месте, тупо уставясь в место, где стоял секунду назад Джек. Уголки его губ дрожали.
— Прикончи Этого мелкого засранца! — Голос старика наполняла неизвестно откуда взявшаяся властность и сила.
— Санек, пошли отсюда.
— А вот голос Вовки дрожал.
— Ты слышишь меня, пошли!
Сашка опустил взгляд на пол. Брови его, как-будто от сильного изумления, взлетели вверх, а на губах внезапно появилась ухмылка, позавидовать которой мог сам Сатана.
— Нет уж, надо продолжить историю.
Вовка не мог поверить своим ушам. Его друг говорит такие слова. Нет, он не просто говорит, он действительно хочет убить его. Друг, с которым они вместе смеялись в кинотеатре над особо удачными эпизодами комедий, с которым в первый раз попробовали курить. И этот друг хочет, на самом деле, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочет, убить Вовку.
Выдернув нож из стола, Сашка стал приближаться. Вовке ничего не оставалось делать, кроме как пятиться.
Джек стоял у стола, опершись на него рукой, и сверлил своими бесцветным взглядом Сашкину спину.
Вовка продолжал пятиться, изо всех сил надеясь, что сзади вместо бревенной стены окажется какой-нибудь потайной выход или щелочка, через которую он мог бы выбраться наружу из этого ужасного дома. А там уж он точно убежал бы. И чихать он хотел на то, что Сашка бегает гораздо быстрее него. Все равно убежал бы. Ох, как бы он бежал… Ради Бога, случись хоть что-нибудь!
И «что-нибудь» случилось — Вовка наткнулся спиной на какую-то палку. Ружье! Интересно, а оно заряжено?
Руки его метнулись за спину, схватили ружье… и вытянули вперед то, что на поверку оказалось маленькой саперной лопаткой. Ничего, тоже оружие.
Сашка, пожалуйста, не делай больше ни шагу, потому что я раскрою тебе череп этой маленькой лопаткой! Пожалуйста, не подходи!
Но он подходил. На лице играла все та же ухмылка — зловещая… и вместе с тем идиотская.
Вовка поднял свое оружие над головой, но и это не произвело должного воздействия, — Сашка все упрямо шел вперед.
Внезапно он резко дернулся. Это и решило его судьбу. Лопатка вонзилась в то место, которое у грудных детей называется родничком, и довольно плотно засела в черепе.
Сашка упал на колени, выронив нож отчего-то прижав ладони к ушам, выдал нечто, вроде «укх», закатил глаза и завалился на бок. Некоторое время его грудь прерывисто вздымалась и опускалась, потом дыхание прекратилось.
Вздрогнув, и по всей видимости, как и Вовка не веря в только что произошедшее, Джек ринулся в атаку голыми руками. Пока старик неуклюже бежал, Вовка успел поднять нож, выпавший у Сашки из рук и, сделав шаг навстречу, выставил его вперед в чуть согнутой в локте руке, но, видя, что Джек и не собирается останавливаться, а прет напролом, как-будто в руках у Вовки и нет никакого ножа, воткнул его тому в живот со всей силой, вложив в удар свой страх.
Нож вошел почти по самую рукоятку. Однако старик и не думал умирать, истекая кровью. Он вцепился своими пальцами в шею Вовки и начал душить его.
В глазах у Вовки сразу потемнело, но он по-прежнему не хотел расставаться с жизнью. Легким каким-то чудом удавалось протискивать через горло немного воздуха.
— Да сдохни ты, сволочь мелкая! Сдохни! Сдох-ни! Сдо-хни, — кричал старик, колотя Вовкиной головой об стену.
— В голове Вовки слова старика звучали то растягиваясь, приобретая басовую насыщенность, то и вовсе исчезая. И все это сквозь гул в ушах.
Джек встал из-за стола и начал суетливо рыскать по комнате. Вскоре он остановился, многозначительно поднял указательный палец вверх, после чего, похлопав по карману, извлек оттуда красный фломастер. Перегнувшись через стол, старик обвел предпоследний крестик.
Все это время ребята сидели не шелохнувшись.
Первым из оцепенения вышел Сашка:
— Ты, старый говнюк, нам все это время врал! — Он вскочил на ноги, вдавливая кулаки в поверхность стола.
— Мы лазили через эти гребаные заросли, чтобы послушать очередное вранье! Если бы нам так сильно захотелось этого, мы просто включили бы телевизор.
— Так, значит, ты ходил, чтобы слышать правду, — спросил Джек.
— Ну, тогда все в твоих руках. Он выдвинул ящик стола и достал нож, перевернул его и с силой воткнул в сантиметре от Сашкиных кулаков. Острие пришлось в самый центр последнего креста.
— Чего же ты ждешь, сосунок? Ты, наверно, боишься, — Джек уже не говорил, а орал.
— Что, кишка тонка?
Только сейчас до Вовки дошел смысл сказанного стариком. Он вскочил со стула и ринулся к двери. Старик сделал шаг в сторону, преградив ему таким образом путь.
Сашка продолжал стоять на месте, тупо уставясь в место, где стоял секунду назад Джек. Уголки его губ дрожали.
— Прикончи Этого мелкого засранца! — Голос старика наполняла неизвестно откуда взявшаяся властность и сила.
— Санек, пошли отсюда.
— А вот голос Вовки дрожал.
— Ты слышишь меня, пошли!
Сашка опустил взгляд на пол. Брови его, как-будто от сильного изумления, взлетели вверх, а на губах внезапно появилась ухмылка, позавидовать которой мог сам Сатана.
— Нет уж, надо продолжить историю.
Вовка не мог поверить своим ушам. Его друг говорит такие слова. Нет, он не просто говорит, он действительно хочет убить его. Друг, с которым они вместе смеялись в кинотеатре над особо удачными эпизодами комедий, с которым в первый раз попробовали курить. И этот друг хочет, на самом деле, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочет, убить Вовку.
Выдернув нож из стола, Сашка стал приближаться. Вовке ничего не оставалось делать, кроме как пятиться.
Джек стоял у стола, опершись на него рукой, и сверлил своими бесцветным взглядом Сашкину спину.
Вовка продолжал пятиться, изо всех сил надеясь, что сзади вместо бревенной стены окажется какой-нибудь потайной выход или щелочка, через которую он мог бы выбраться наружу из этого ужасного дома. А там уж он точно убежал бы. И чихать он хотел на то, что Сашка бегает гораздо быстрее него. Все равно убежал бы. Ох, как бы он бежал… Ради Бога, случись хоть что-нибудь!
И «что-нибудь» случилось — Вовка наткнулся спиной на какую-то палку. Ружье! Интересно, а оно заряжено?
Руки его метнулись за спину, схватили ружье… и вытянули вперед то, что на поверку оказалось маленькой саперной лопаткой. Ничего, тоже оружие.
Сашка, пожалуйста, не делай больше ни шагу, потому что я раскрою тебе череп этой маленькой лопаткой! Пожалуйста, не подходи!
Но он подходил. На лице играла все та же ухмылка — зловещая… и вместе с тем идиотская.
Вовка поднял свое оружие над головой, но и это не произвело должного воздействия, — Сашка все упрямо шел вперед.
Внезапно он резко дернулся. Это и решило его судьбу. Лопатка вонзилась в то место, которое у грудных детей называется родничком, и довольно плотно засела в черепе.
Сашка упал на колени, выронив нож отчего-то прижав ладони к ушам, выдал нечто, вроде «укх», закатил глаза и завалился на бок. Некоторое время его грудь прерывисто вздымалась и опускалась, потом дыхание прекратилось.
Вздрогнув, и по всей видимости, как и Вовка не веря в только что произошедшее, Джек ринулся в атаку голыми руками. Пока старик неуклюже бежал, Вовка успел поднять нож, выпавший у Сашки из рук и, сделав шаг навстречу, выставил его вперед в чуть согнутой в локте руке, но, видя, что Джек и не собирается останавливаться, а прет напролом, как-будто в руках у Вовки и нет никакого ножа, воткнул его тому в живот со всей силой, вложив в удар свой страх.
Нож вошел почти по самую рукоятку. Однако старик и не думал умирать, истекая кровью. Он вцепился своими пальцами в шею Вовки и начал душить его.
В глазах у Вовки сразу потемнело, но он по-прежнему не хотел расставаться с жизнью. Легким каким-то чудом удавалось протискивать через горло немного воздуха.
— Да сдохни ты, сволочь мелкая! Сдохни! Сдох-ни! Сдо-хни, — кричал старик, колотя Вовкиной головой об стену.
— В голове Вовки слова старика звучали то растягиваясь, приобретая басовую насыщенность, то и вовсе исчезая. И все это сквозь гул в ушах.
Страница 2 из 3
