Куколка

Нельзя сказать, что я пряталась, но всячески старалась не проявлять свою сущность в этом мире. Это походило на длительный забег, игру с самой собой на выдержку и я выдерживала, но то, что происходило сейчас, полностью выбивается из привычной колеи и срывает все запреты. Нас били. Поверить не могу, что подобное случилось, но это именно так и есть. Абсурд. Обычные человеческие девки затащили нас в пустой класс и пытались избить. Сначала я думала, что моя куколка постоит за нас, но она только плакала. Плакала и ничего не могла сделать! Одна из них держала наши руки сзади и крепко, надо сказать, держала, другая таскала за волосы, а третья старалась как можно сильнее ударить нас по щекам. Интересные девочки, обычно именно такие мне и нравились, ну, может, чуть более… хм… искушенные, но как посмели они решиться на действия против меня? Меня мало интересовали причины — кому и насколько нравится мальчик Антон, как им не понравились слова куколки, сказанные про них кому-то там еще, я не особо вникаю в ее мелкие события, но то, что нас посмели ударить, просто выводило меня из себя. Это — моя игрушка. И если я захочу ее крови, то я ее получу, и никто кроме меня. Если я захочу обрезать ее волосы, то так и сделаю, но не эти… И все-таки одна из них — вторая, держащая нас за волосы, резко дернула нашу голову вниз и вырвала клок волос. Куколка ревет, она боится. Я была слишком хорошей и совсем не занималась ее воспитанием, но, ничего — все поправимо.

Как же не удобно! Она такая уже большая, даже удивительно как так быстро получилось, но ничего не умеет. Ни разу еще мы не охотились вдвоем, ни разу не пили кровь при полной луне. Кажется, она начала слышать мои мысли и испугалась еще больше. Вот глупенькая, я всегда с тобой, я тебе помогу, не бойся меня.

Первой закричала именно та, так больно дернувшая нас за волосы. Теперь не она нас держала — мы ее. И мы причиняли ей боль.

— Ты чего орешь? Хочешь что бы нас увидели? Тише, пока кто-то из учителей не пришел!

— ААААААЙ! — еще раз пронеслось по комнате.

— Ее волосы шевелятся! Она схватила меня ими и порезала!

— Ты что за ерунду несешь? Что значит схватила? У самой истерика началась? Посмотри на нее — ну кого такая схватит? Уродина! И чего на нее Антон только смотрит! Ты! Слышишь? Еще только раз на него посмотришь, сегодняшний день тебе сказкой покажется! — тааааак, а это, значит, кричит та, что бьет нас по лицу. Что ж, раз ты настаиваешь… Еще один дикий крик — на этот раз их заводила схватилась за глаза из которых начала капать кровь. Кто теперь будет про «посмотришь» говорить?

Третья девочка в ужасе отскочила, отпустив руки куколки. Вовремя. Еще пара секунд — и ей бы досталось не меньше других, но раз уж успела — мне достаточно только ее ужаса, когда она видела превращение нежных ручек моей куколки в звериные лапы с бо-о-ольшими когтями.

Какое-то время я наслаждалась их страхом и думала что же сделать еще бы такое, но тут куколка так отчетливо попросила «пусть они уйдут», что я и правда решила их просто прогнать. Меньше чем за минуту мы остались одни. Моя сладенькая куколка и я. Она все еще немного всхлипывала, мой цветочек, но дышала все ровнее, и пульс уже приходил в норму.

— Ты ангел, да? Ты ангел с небес, ты пришел меня защитить?

Вот чего не ждала, того не ждала. Совсем, никогда. Меня? Принять за ангела?

— Мне было так плохо, а ты пришел и спас меня, спасибо. Я всегда знала, что ты настоящий! Спасибо тебе, спасибо, спасибо… — куколка перешла на шепот и затихла совсем, лишь немного покачиваясь из стороны в сторону. Она так и сидела — посреди кабинета, кажется, истории. Столы и стулья были отодвинуты в стороны, кажется, так и было когда нас сюда привели, или так стало уже после? Не помню, я наблюдала не то, чтобы в полглаза — на одну восьмую. Все равно не ждала ничего интересного.

А сейчас куколка меня и вовсе за ангела приняла — да что же в мире творится! Я, конечно, знала, что она странная, но настолько! Стоило только раз появиться, и все знали кто я и что я. По темноте в глазах, по крови, стекающей с пальцев, по тени смерти, что таится в улыбке. Одно слово — куколка. Она так невинно прелестна, теперь я понимаю это.

Она улыбается.

— Знаешь, мне кажется, что я тебя слышу. Что-то теплое, ласковое, доброе… Наверно, так и сходят с ума, да?

О, нет, сходят с ума по-другому, я не раз это делала, ты в порядке, дорогуша. Настолько в порядке, насколько может быть проклятая душа.

Она тихо смеется. А потом начинает рассказывать все, что происходило в ее жизни. И про мать, которая умерла семь лет назад, и про отца, и про новую семью — двух сводных сестрах по мачехе и их маленьком сыне — ее брате, к которому ее никогда не подпускают, про эту школу, невероятно дорогую и престижную, но которую она почти ненавидит и все-таки немножко любит, про проблемы, про мечты и страхи.