Сова

Зато ветрище — наверняка, вскорости чего-нибудь надует. В такой день мне решительно не усидеть дома, оговорочка, в жилище, дома-то у меня нет, да если задуматься, то никогда и не было. Сильный ветер всегда приносит мне на своих крыльях какую-то суетливую тревогу, и, не скупясь, обливает ею по самое не балуйся. Гонит, аки сухой лист. Куда ж деваться. Дорога серой пылью под ноги стелется от самых дверей. Запах сырых выхлопных газов заменяет, ставшую уже привычной, сигарету. В голове блаженно пусто. Несколько сотен лет назад мне было бы даже странно подумать о том, что я буду вот так идти и совершенно по-идиотски улыбаться хмурым прохожим. А вот, поди ж ты — шутник ветер.

Есть у меня один маленький (а может и большой — это как посмотреть) изъян — ровная круглая дыра (боже, как вульгарно это сейчас звучит) аккурат под рёбрами, чуть выше солнечного сплетения. Раньше мне казалось, что там притаился зародыш пустоты и если его наполнить, ну, хотя бы запихнуть чего-нибудь наспех, то голодные спазмы перестанут беспокоить и причинять боль (нет, это не язва, во всяком случае, не желудка и смежных с ним образований). Недавно же оказалось, что дна там и нет, и чем или кем (нужное подчеркнуть) не затыкай — всё ухнет словно в бездну. Сказать, что меня это огорчило — ничего не сказать — кому ж охота жить уродом. Но с другой стороны: такой прикольный сквозняк. Особенно в этакий ветруган, прям художественный свист получается.

Последнее время полюбилось мне гулять по старой части города. Плутать по незнакомым и в то же время трогательно-родным кривым улочкам. Здороваться, представляя себя героем из романов Достоевского, с ветхими разноцветными домишками, вглядывающимися в идущих мимо подслеповатыми замусоленными окошками. Раньше мне казалось, что в таких местах водятся лишь истлевшие старухи. Теперь всё чаще замечаю и внучков, приезжающих на изрядно проржавевших тарантасах с потугами на модный тюнинг. Или уже несколько остепенившуюся молодежь, перестраивающую (а на самом деле абы как облагораживающую) убогое бабкино жильё. Зажились старики на этом свете — пора подвигаться — места-то на всех не хватает. Хотя, чего это я, может люди душа в душу живут. То те этим в душу, то эти тем. О, эта невыносимая жёсткость бытия! Впрочем, мне-то что: люди строят свою жизнь, лезут, спешат куда-то (в могилу… А я так, мимо прохожу. В былые времена сия «прохожесть» меня тяготила: как-то не получалось нигде надолго и основательно закрепиться. Притом, что перекати-полем меня назвать сложно, и, тем не менее, даже в компании близких друзей (ну, так мне тогда казалось) комфортнее всего мне было с краю: вроде с ними, а вроде и нет, и самое главное — в любой момент можно сдёрнуть (желательно в неизвестном направлении).

А ещё мне нравится (представляете до сих пор!) наблюдать со стороны за разными людьми, как бы заглядывать в окна (не подумайте, что у меня какие-то отклонения, хотя, кто знает — все мы немного сумасшедшие). Сальные подробности и чужие интимные тайны меня не интересуют. Предмет моего пристального внимания — семейный очаг, ну, в большинстве случаев, фигурально выражаясь (сейчас мало кто заводит дома камины, а жаль — здорово, когда есть домашний, можно сказать, ручной огонёк). Когда-то давным-давно мне, подобно небезызвестному Мистеру Х, частенько хотелось взвыть (предпочтительно на луну): «Устал я греться у чужого огня»…. С годами выть хотелось меньше и меньше, но больше и больше проступало своеобразное удовольствие: подсмотреть, подсогреться и дальше побежать. Здесь было бы, пожалуй, уместно сравнение с хорошим кинофильмом, но для меня эти, в сущности, непритязательные сюжетики чужой жизни (со стороны часто кажется, что другие живут раздольней и богаче) скорее служили чем-то вроде чтения на ночь и вкусного ужина одновременно. Книги — одно из немногих развлечений, бывших мне доступными на протяжении солидного отрезка скуповатой на события жизни (на остальные хобби то не хватало денег, то ещё чёрте чего). Так, что читать я люблю, а вот людей — не очень (уж больно они надоедливы, в основной своей массе).

Особенно волнуют меня праздники, и, конечно же, самый долгожданный — Новый год, точнее не столько он сам, сколько предпраздничная суета: все эти елочки-гирляндочки-шарики, обыватели, скупающие уйму ненужной фигни на подарки — те самые хаотичные и, честно говоря, бесполезные действия, рождающие ощущение чуда. Вот-вот должно случиться что-то самое-самое и под бой часов жизнь переменится, и прибудет со всеми счастье (главное самим ничего для скорейшего пребывания оного не делать — а то это уже не чудо получится, а без чуда и счастье какое-то, пресное что ли). Вот и сегодня праздник, не ахти какой, но народ гуляет (да и я со всеми).

Толпы подвыпивших праздношатающихся и я — свой среди чужих, чужой среди своих на этом празднике жизни. Старпёры меня напрягают (и потому не интересуют) — чем старше становится человек, тем умнее он себя считает (что, как вы догадываетесь, далеко не всегда соответствует истинному положению вещей) со всеми вытекающими.