Рыжая

Перед самой свадьбой мы рассорились вдрызг. Она кричала, обвиняла в изменах, в инфантильности, еще в чем-то. Я молчал, и только удивлялся, как мог жить с этим своенравным существом, ни во что не ставящим мои интересы?

Квартиру я оставил Зое. Этакий благородный жест на прощанье. Она требовала еще и машину, но уж тут я был тверд. Наверное, тоже из какого-то глупого принципа.

И вот последние два года я живу один на съемной квартире. Тяну свой бизнес, а по ночам гуляю с Рыжей по нашему парку. Но ни в прошлом, ни в позапрошлом году первого сентября в парк я так и не пошел. Почему? Наверное, боялся все же встретить свою девочку-осень. Теперь уже наверняка эффектную и несвободную женщину. Но совершенно точно такую же энергичную. И еще, ей никогда не придет в голову сказать мужчине, что его увлечение — это блажь. Скорее уж она попыталась бы его разделить. И, конечно, превзошла бы своего избранника в любом занятии. Из принципа.

А может быть, я больше смерти боялся ее там не встретить. Временами мне казалось, что я ее выдумал. Что она мне приснилась. Может, стоило спросить Жеку, Тоху или Виталика? Мы с ними до сих пор общаемся. Мы остались друзьями и стали деловыми партнерами.

Да, можно было спросить у них, но я боялся… И вот, снова первое сентября, и снова Рыжа шлет мне свой привет… Первый сорванный порывом ветра лист. Еще зеленый, не пожелтевший. Положив его, между страниц своей любимой книги, где лежало еще несколько таких же, только уже засохших, я все же вновь встаю из-за стола, набрасываю куртку, обуваю кроссовки и выхожу из дома.

Теперь я живу далеко от парка, пешком, как прежде, не добежишь. Сажусь в машину, ту самую, что некогда не отдал Зойке, и еду. Припарковаться у парка не удалось, народ гуляет. Оставляю машину в нескольких кварталах, иду пешком. Повинуясь некому порыву, покупаю пиво. Плевать на все. Доеду на такси, а машину заберу завтра.

И вот передо мной ворота парка, главная аллея. Рассеянно осматриваю толпу. И у той самой лавочки, где я впервые увидел ее, я углядел рыжую гриву волос и все тот же зеленый берет. Она почти не изменилась. Конечно, она стала старше, ярче, но все так же прятала веснушчатый носик в широкий ворот почти такого же свитера.

Я подошел к ней и, ни слова не говоря, поцеловал. Как тогда, легонько коснувшись ее губ своими. А она… Я думал, также как тогда поцелует. И она поцеловала, но сначала влепила мне звонкую пощечину.

Оторвавшись, наконец, от ее губ, спрашиваю:

— Тебя как зовут?

— Зови Рыжей, не ошибешься.

— А в ЗАГСе также ответишь?

— Кто тебе сказал, что я пойду с тобой в ЗАГС?

— Ну вот, в кино, значит, пойдешь, а в ЗАГС нет?

— Да я и в кино не пойду. Кино — это еще заслужить надо. Ты гуляешь? Можно с тобой?

И мы пошли гулять. Она заставляла рассказывать, как я живу. И я рассказывал, опустив все подробности о моих женщинах. А она про них и не спрашивала. А когда я спросил, где она была так долго, она вдруг стала очень грустная, а потом сказал:

— Я всегда была рядом. Просто раньше ты не ждал меня.