Командировка в Польшу удалась на славу. Во-первых, встречи в Гданьске и Ольштыне завершились подписанием контрактов — хороших, денежных. Предыдущим вечером мы с Ильей делили шкуру того самого медведя — доля-то с прибыли, почитай, уже в кармане — приятно утяжеляет кредитную карточку…
Добавить в моё избранное
9 мин, 11 сек 3266
Нормальные птицы ночью дрыхнут».
Минут через пять я увидел на тропинке впереди метрах в тридцати какую-то темную кучу. Тучи то закрывали луну, то пропадали совсем и понять, что это, не было никакой возможности. Издалека. А вблизи это были Илья и Ярослав. Илья лежал на животе, и в мерцающем лунном свете были отчетливо видны два темных пятна на его спине. Ярослав упал чуть дальше. Вероятно, он уронил тело и успел пройти еще пару шагов, прежде чем завалиться на спину. Лежал он как-то неуютно, суматошно вскинув руки, как тогда в доме и подогнув одну ногу. И молчал, глядя правым глазом на луну. Лицо было залито кровью, и в левой глазнице поблескивали осколки линзы от разбитых очков. Тучи опять заспешили, закрывая луне обзор и в какой-то момент свет и тени разрезвились настолько, что мне показалось, что на Ярославе — не туристическая куртка, а какой-то китель, как в фильмах про Гражданскую войну… И фуражка… Да нет, это трава так примялась… В этот момент мне стало невыносимо жутко. Я не то, чтобы протрезвел — такой трезвости и ясной головы у меня вообще никогда не было. И такого животного ужаса. Скажу честно — я струсил. Я бросил своих товарищей, я бросил все вещи — и побежал. Для меня существовала только тропинка, которая могла — нет, должна была вывести меня к людям. Впереди и сбоку застучало и защелкало. Резко рвануло руку — чуть выше локтя. «Наверное, на ветку наткнулся» — скосил глаз и увидел, что рукав темнеет, наливаясь кровью. Зачем, зачем, зачем я сошел после этого с тропинки? Ломанулся сквозь деревья и подлесок, бежал, падал, вставал, снова бежал… Уже начал сереть горизонт, когда я полу-выбежал, полу-выполз на опушку леса. Увидел силуэты домов где-то в километре, пару огоньков в окнах и чуть не разрыдался. Я выбрался! Что-то сильно, но мягко ударило меня в грудь и живот; не удержавшись, я упал на спину, и по телу стало растекаться болезненное тепло, а потом все кончилось. То есть — совсем все.
… К лежащему на опушке леса подошел человек в сапогах, защитного цвета форма и странной островерхой каске в бесформенном чехле. Нагнулся, уронив монокль, поглядел внимательно. Да. Китель, серебряные погоны, фуражка вон откатилась назад, к опушке…
Минут через пять я увидел на тропинке впереди метрах в тридцати какую-то темную кучу. Тучи то закрывали луну, то пропадали совсем и понять, что это, не было никакой возможности. Издалека. А вблизи это были Илья и Ярослав. Илья лежал на животе, и в мерцающем лунном свете были отчетливо видны два темных пятна на его спине. Ярослав упал чуть дальше. Вероятно, он уронил тело и успел пройти еще пару шагов, прежде чем завалиться на спину. Лежал он как-то неуютно, суматошно вскинув руки, как тогда в доме и подогнув одну ногу. И молчал, глядя правым глазом на луну. Лицо было залито кровью, и в левой глазнице поблескивали осколки линзы от разбитых очков. Тучи опять заспешили, закрывая луне обзор и в какой-то момент свет и тени разрезвились настолько, что мне показалось, что на Ярославе — не туристическая куртка, а какой-то китель, как в фильмах про Гражданскую войну… И фуражка… Да нет, это трава так примялась… В этот момент мне стало невыносимо жутко. Я не то, чтобы протрезвел — такой трезвости и ясной головы у меня вообще никогда не было. И такого животного ужаса. Скажу честно — я струсил. Я бросил своих товарищей, я бросил все вещи — и побежал. Для меня существовала только тропинка, которая могла — нет, должна была вывести меня к людям. Впереди и сбоку застучало и защелкало. Резко рвануло руку — чуть выше локтя. «Наверное, на ветку наткнулся» — скосил глаз и увидел, что рукав темнеет, наливаясь кровью. Зачем, зачем, зачем я сошел после этого с тропинки? Ломанулся сквозь деревья и подлесок, бежал, падал, вставал, снова бежал… Уже начал сереть горизонт, когда я полу-выбежал, полу-выполз на опушку леса. Увидел силуэты домов где-то в километре, пару огоньков в окнах и чуть не разрыдался. Я выбрался! Что-то сильно, но мягко ударило меня в грудь и живот; не удержавшись, я упал на спину, и по телу стало растекаться болезненное тепло, а потом все кончилось. То есть — совсем все.
… К лежащему на опушке леса подошел человек в сапогах, защитного цвета форма и странной островерхой каске в бесформенном чехле. Нагнулся, уронив монокль, поглядел внимательно. Да. Китель, серебряные погоны, фуражка вон откатилась назад, к опушке…
Страница 3 из 3
