Иногда мне кажется, что мои мечты и видения это не просто вымысел и рефлексия блуждающего самое в себе сознания. Уже много лет я вижу один и тот же сон о Земле. Я вижу ее, голубую, зеленую, с красивыми городами, где нет ни души, но которые украшены величественными соборами, церквями, полуразвалившимися замками и дворцами.
Добавить в моё избранное
24 мин, 36 сек 2615
Обрывки, осколки лунного дождя, подхваченные набежавшей волной, понеслись куда-то ввысь, одновременно низвергаясь вглубь. Я разрывался.
Теперь я уже не сомневался в том, что умираю. Я слышал страстный стон, заполнивший ставший огненным горячий горн, в котором я расплавлялся, растекался, кипел. Влага, ища спасения, плясала в раскаленной, дрожащей перемычке, которая вот-вот должна была треснуть. Я еще тщился собрать себя воедино, но тут меня оглушил победный рев и удивленный крик моего разделившегося на две половинки существа. Обессиленный, я спланировал на них, как осенний листок, и окунулся в сладкий морок… Я лежал в кювете для новорожденных. Сквозь зеленоватое стекло из соседней емкости, как из аквариума, на меня смотрел маленький дельфиненок с черными глазами и улыбался. Я тоже улыбнулся ему. Дельфиненок помахал ножками в воздухе и засмеялся. Смех этот был похож на прерывистый плач, но все же это был смех. Я повернулся и в другое стекло кюветы увидал за окном зиму. Она была белая и тихая, медленно падающая с неба, облепляющая ветки деревьев и крыши домов. С ветки на ветку перелетел красногрудый снегирь. Смех дельфиненка разбудил остальных, и вот уже дружный хор «агу» и«уа» докатился до коридора. Высокие белые двери распахнулись, и в наш зал вошло большое белое облако с блестящей железной петлей на груди. За ней еще одно, поменьше, проплыло мимо меня и выудило дельфиненка из его стеклянного ложа, потом подхватило меня и понесло за дверь, в коридор, пахнувший чем-то знакомым — смесью лекарств и еды. Из полутемного коридора меня принесли в светлую палату и опустили на мягкие теплые руки. Я увидел самое прекрасное лицо на земле. Мама улыбалась мне глазами, а ее губы поцеловали меня легонько в щеку. Упиваясь вкусным нектаром, я с любовью и благодарностью смотрел на нее и не знал, за что мне выпало такое счастье. Вдруг в огромное окно ударил комок снега. Я вздрогнул и заплакал, а мама прошептала:
— Тьшшшьши, это твой папа.
Мы подошли к окну, и я увидел внизу человека в пятнистой кроличьей ушанке. Он снял ее и помахал нам. Это был мой друг.
Теперь я уже не сомневался в том, что умираю. Я слышал страстный стон, заполнивший ставший огненным горячий горн, в котором я расплавлялся, растекался, кипел. Влага, ища спасения, плясала в раскаленной, дрожащей перемычке, которая вот-вот должна была треснуть. Я еще тщился собрать себя воедино, но тут меня оглушил победный рев и удивленный крик моего разделившегося на две половинки существа. Обессиленный, я спланировал на них, как осенний листок, и окунулся в сладкий морок… Я лежал в кювете для новорожденных. Сквозь зеленоватое стекло из соседней емкости, как из аквариума, на меня смотрел маленький дельфиненок с черными глазами и улыбался. Я тоже улыбнулся ему. Дельфиненок помахал ножками в воздухе и засмеялся. Смех этот был похож на прерывистый плач, но все же это был смех. Я повернулся и в другое стекло кюветы увидал за окном зиму. Она была белая и тихая, медленно падающая с неба, облепляющая ветки деревьев и крыши домов. С ветки на ветку перелетел красногрудый снегирь. Смех дельфиненка разбудил остальных, и вот уже дружный хор «агу» и«уа» докатился до коридора. Высокие белые двери распахнулись, и в наш зал вошло большое белое облако с блестящей железной петлей на груди. За ней еще одно, поменьше, проплыло мимо меня и выудило дельфиненка из его стеклянного ложа, потом подхватило меня и понесло за дверь, в коридор, пахнувший чем-то знакомым — смесью лекарств и еды. Из полутемного коридора меня принесли в светлую палату и опустили на мягкие теплые руки. Я увидел самое прекрасное лицо на земле. Мама улыбалась мне глазами, а ее губы поцеловали меня легонько в щеку. Упиваясь вкусным нектаром, я с любовью и благодарностью смотрел на нее и не знал, за что мне выпало такое счастье. Вдруг в огромное окно ударил комок снега. Я вздрогнул и заплакал, а мама прошептала:
— Тьшшшьши, это твой папа.
Мы подошли к окну, и я увидел внизу человека в пятнистой кроличьей ушанке. Он снял ее и помахал нам. Это был мой друг.
Страница 7 из 7
